— Я… я исправлю ошибку, Александр Александрович, — захрипел граф от накатывающих на него волн ненависти и ярости.

— Накажи своих людей, — а вот голос канцлера стал безжизненным. — Сделай так, чтобы они пропали безвозвратно…

— Уже… двое умерли, — вытолкнул из себя Татищев.

— Умерли? Молодец, лихо работаешь.

— Нет, их убил этот мальчик… Дружинин Михаил.

Глаза Шуйского налились жуткой чернотой и тут же посветлели.

— Убил? Восемнадцатилетний парень убил твоих бандюков? — неожиданно для графа канцлер расплылся в улыбке. — Ну надо же! Неужели сущность активировала свои силы? Ох, как бы это было хорошо. Но!

Канцлер снова превратился в опасного зверя, а его палец едва не уткнулся в грудь Татищева.

— Есть один неприятный момент в нашей истории, дорогой мой Василий Петрович. Очень неприятный. Все, кто малейшим образом прикоснулся к тайне переноса, должны покинуть этот мир. Безвозвратно.

Любил это словечко Шуйский, и частенько им щеголял. Граф почувствовал, что его душит галстук. Устраивать гекатомбу в Оренбурге ему очень не хотелось. Ведь в таком случае всю семью Дружининых нужно вырезать, семьи Слуг и друзей того мальчишки тоже… под корень.

— Так он же сейчас в университет «Уральский» поступает, — снова прокашлялся Василий Петрович. — Если следовать вашей логике, то и половину учебного заведения под нож пустить?

Шуйский задумался, медленно постукивая пальцами по мягким подлокотникам.

— Говоря эти слова, ты, Василий, берёшь на себя неподъёмную ответственность. Малейшая утечка по Дружинину меня очень расстроит. Если так переживаешь за окружение молодого человека, то действуй по обстановке. А мальчишка должен быть у меня, точнее, в Царицыно. Привези мне его живым. Будет сопротивляться, можешь поломать кости, отрубить руки и ноги, но голова должна остаться целой.

Татищев снова содрогнулся от бесстрастного голоса канцлера, с тоской понимая, что никогда не сможет вырваться из цепких лап жуткого паука, плетущего смертельную паутину. Шуйский уверенно вёл свою партию, стоящую на фундаменте чужой крови, собирая осколки Ока Ра в свою коллекцию. Единственный род, который ему может противостоять — Романовы, но даже они не представляют, какое чудовище обитает подле них, набирая силу и готовясь смести их с престола.

Дом, милый дом

Вступительные экзамены закончились, списки поступивших озвучили на общем собрании, враз разделив кандидатов на счастливчиков и неудачников. В число первых попал не только я с Маринкой Турчаниновой и её подругой Марго, но и рыжая Луиза Ирмер, которой не нравилось собственное имя. Познакомился с тем самым казахом по имени Шакшам из племени албан Рода сары. Шакшам Шарипов попытался объяснить мне родоплеменную структуру Жузов, но потом махнул рукой, и, улыбнувшись, сказал, что в ней сам шайтан мозг сломает. Проше говоря, парень оказался средним сыном бая племени албан, и был послан в Уральск получать знания. Такова воля отца, которой нельзя перечить.

Лохматого очкарика, пробившегося на факультет, звали Валентином. «Можете звать просто — Валёк», — жутко стесняясь насмешливых взглядов красоток, сказал он. Фамилия у него и вовсе была «весёлой» — Зазнобин. Его отец держал собственную юридическую фирму в Уфе. Она обслуживала очень богатых клиентов и была на хорошем счету у тех же Яковлевых, Строгановых, Демидовых, Турчаниновых. Марине, оказывается, фамилия Зазнобиных была известна; она не ожидала, что встретит представителя этой семьи на своём курсе.

Ну и вишенкой на торте стало появление в нашем будущем коллективе княжича Юрия Голицына, к которому сразу же прилипли взгляды всех девушек. Я даже вздохнул с облегчением. Турчанинова казалась мне слишком навязчивой в дружбе, и подозрения, что она прощупывает, кого бы заарканить покрепче, стали подтверждаться. По мне, я бы лучше с рыженькой закрутил романтик, как выразился Субботин. Луиза-Кристина, к моему сожалению, не давала повода для отношений. Честно, я бы с ней подружился. Но её отстранённость от коллектива вызывала недоумение. Ладно, съезжу домой, заберу вещи, вернусь в Уральск — там видно будет, как всем нам жить.

Арсен гнал машину с такой скоростью, словно за нами гнались все дэйвы преисподней. Может, торопился к своей подружке, может — отец приказал ехать как можно быстрее, не останавливаться нигде. Я молча глядел на проносящиеся мимо нас станицы и пасущиеся табуны лошадей. Всё как обычно. Мир за пределами бурлящих городов никуда не спешил, тягуче существуя в своём времени.

Иван, уютно устроившись в одном из кресел, нацепил наушники и дрых под музыку. Он один из первых поступил в университет и наслаждался свободой, которая не каждому выпадает в самый сложный период молодости. А меня волновали иные проблемы. Соединившаяся со мной матрица чужого человека представляла нешуточную угрозу не только лично мне, но и семье. Я не верил в безобидность ритуалов, в результате которых приходится делить свою жизнь с незнакомцем. Если майор Субботин откуда-то появился, значит, тот, кто пытался его призвать, обязательно начнёт искать пропажу. Самое интересное, тёзка согласился с моими мыслями. Его тоже тяготила неизвестность.