— А не простой? — веселился Вадим.

— Смотря, какие выгоды сулят подобные отношения, — скромно ответила Алла.

— Ладно, Сафар, ты молодец, — молодой человек отложил телефон в сторону. — Хоть и навтыкали вам не по-детски, с задачей справился. И предупреждаю: не вздумай искать парней и мстить им. Девушек — тем более. Узнаю, всю вашу кодлу вырежут. Я не шучу.

— Да понял я, — угрюмо кивнул киргиз.

— Держи ещё пятьсот за моральный ущерб, — Вадим бросил на колени Сафара десять сине-зелёных банкнот. — Всё, на этом твоя работа закончена.

Он ещё долго стоял возле окна и смотрел за гостем до тех пор, пока тот не вышел за ворота и не сел в раздолбанный чёрный «Аргус»; только потом повернулся в сторону сестры, с ленцой орудующей маникюрной пилочкой.

— Что ты хотела сказать?

— Дружинина модифицировали, — высказала свою версию Алла, что не очень-то и удивило Вадима. — Ты обратил внимание, как он резко начал двигаться и валить дружков Сафара? А ведь они не один год занимаются единоборствами. Произошло какое-то преображение: растерянный мальчишка вдруг превратился в матёрого бойца. Я не специалистка по вашим мужским делам, — она предупреждающе вскинула руки, — и могу ошибаться в мелочах, но поверь… Мои глаза не обманывают. Михаил всё-таки прошёл рекуперацию, но усиленную.

— Вздор, — тут же возразил брат, и стал расхаживать по гостиной. — Новым аристократам запрещено боевое модифицирование клонов перед рекуперацией. Дружинины — торгово-транспортный Род, обыкновенные торгаши, не дворяне. За такими вещами следят пристально, все лазейки тщательно перекрыты. Нет, здесь что-то другое.

— Ну… — Алла вздёрнула пилочку вверх и придирчиво осмотрела шероховатую поверхность. — Имею же право на личное мнение. Тогда Михаилу наняли очень опытного профессионала, поставившего ему боевую базу.

— Вот с этим согласен, — кивнул Ростоцкий. — И что нам даёт такое знание?

— Да ничего, просто интересно. Мы же не собираемся шантажировать Дружинина или воевать с его семьёй. Загадка ведь в том, погиб ли он на самом деле или же действительно валялся с переломами в постели. И зачем скрывать этот факт?

— Логическое противоречие, — Вадим сел рядом с сестрой. — Модификации не подвергался, остался жив… и, знаешь, я не верю, что ему поставили боевую базу. Мишка — ленивый парень, поверь. Он не самый лучший боец на клинках, и не пытается исправить этот недочёт. И вдруг в одиночку справляется с тремя подготовленными к уличной драке людьми. Загадка.

— А ты заметил ещё одного человека, помогавшего Дружинину и его другу? Он выскочил из кустов, добавил жару и быстро убежал. Странный какой-то.

— Да, я обратил на этого персонажа внимание, — кивнул Вадим. — И не понял, кто он такой. Что думаешь, сестра? Ты порой парадоксальные версии выдаёшь.

— Спасибо, — улыбнулась Алла. — Наконец-то признал мои заслуги на интеллектуальном поле.

— Жду…

— Мне показалось, этот паренёк знаком со студентами. Вероятно, просто шёл мимо, увидел драку и решил помочь. Он как-то излишне суетливо выскочил из кустов, но быстро оценил ситуацию и накинулся на тех двоих, что дрались с Дружининым, хотя мог помочь его приятелю, находившемуся в более худшем положении. Насколько я знаю, Дубенский — Слуга Дружининых. Получается, незнакомец не с бухты-барахты помог именно Михаилу, а не Ивану.

— Забавно, — Вадим ещё раз просмотрел запись, рассеянно слушая рассуждение сестры. — Лица не видно.

— Да зачем тебе? — отмахнулась Алла. — Может, мне с Михаилом поближе познакомиться? Страсть как тайны люблю. Как думаешь, клюнет на мою красоту?

— Ты бесподобна, — нисколько не кривя душой, ответил Ростоцкий. — Но подумай, как твою задумку воспримет отец?

— А что отец? — пожала плечами девушка. — Поставлю перед фактом, что увлеклась молодым человеком, студентом из Оренбурга, из богатой семьи. Чтобы предотвратить его реакцию, которая может мне помешать.

— Именно в таком порядке и скажешь? — рассмеялся Вадим.

— Да ну тебя, — Алла шутливо хлопнула по лбу брата. — Лучше подумай, как познакомить Дружинина со мной. Сойдись с ним, стань приятным собеседником, другом, наконец. А уж потом я сама его выпотрошу.

Визит к дьяволу

Самолёт делал уже второй плавный круг над аэропортом Остафьево, расчерченным строгими геометрическими посадочными и техническими линиями, на которых рассыпались мелкими бусинками разнообразная техника, вроде машин для чистки полос, топливозаправщиков, автобусов для подвоза пассажиров, самоходных трапов. Распластав крылья, устало замерли лайнеры в стояночных «карманах», но чуть в стороне в небо взмыла сине-голубая сигара. Видимо, её взлёта и дожидался пилот самолёта, в котором сейчас находился граф Татищев со своими «нукерами».

Василий Петрович оторвался от иллюминатора, чувствуя неприятную и сосущую пустоту в животе. Нет, его никогда не укачивало в полёте или при посадке. Ему было дурно от предстоящей встречи с канцлером Шуйским не потому, что в чём-то провинился или уличён в противоправных действиях. Нет, совсем по другим причинам, не относящимся к государственным делам. И причина эта крылась в неудачном ритуале, после которого призываемая душа куда-то потерялась.

Скажи такое другому, менее властному и не страшному человеку, чем Шуйский Александр Александрович (Сан Саныч в узких кругах), тот бы рассмеялся удивительному анекдоту, не придав ему значения.