— А мы комплименты любим, — тряхнула головой блондинка и плавным движением руки откинула волосы за спину.

«Девочка-то провоцирует, — прошептал Субботин. — Будь внимателен. Если эти бабаи полезут в бутылку, не разговаривай с ними, а сразу бей в бубен. Для них цивилизованный разговор — признак слабости. И сразу вопрос: даёшь доступ?»

«Даю. Но смотри, не убей никого. Дворянину за это ничего не будет, для него приоритет по крови, да и вирой откупятся, а мы из новой аристократии, сразу начнут щемить. И давай договоримся. Если ситуация выходит из-под контроля, становится угрожающей, перехватывай управление».

«Принял. Но я в любом случае должен спросить у тебя разрешение. Я ведь не всегда смогу понять, нужно ли вступать в драку, а когда вопрос можно мирно решить. В общем, спрашиваю: доступ? Если говоришь „да“, я беру управление на себя».

«Согласен».

Ванька вернулся с подносом, на котором было четыре порции салата, чай, лаваш, плошки со жгучими соусами.

— Шашлык будет через пять минут, — сказал он довольным голосом. — Повезло, что новая порция уже готова. Миш, есть фруктовое вино. Может, по стаканчику? Снять стресс…

— Я согласна! — захлопала в ладоши Марина, как будто для неё происходящее было из области невиданных развлечений. Бедная девочка, ни разу не окуналась в простую жизнь? Или играет? — Марго, ты чего такая зажатая? Будешь?

— Конечно, — пожала плечами Рита и перешла на шёпот: — Просто не по себе от этих взглядов. Они как будто меня раздевают.

Ага, хоть одна, но всё-таки заметила!

— Я сгоняю, куплю вина, — Иван снова исчез.

— Миша, а Ваня и в самом деле твой Слуга? — неожиданно спросила Рита. Ого, неужели Иван настолько прозорлив?

— Дубенские — Слуги моего рода, — подтвердил я. — Мы с Ванькой с колясочного возраста вместе росли. Вместе и в школу пошли, все уровни от звонка до звонка. Так что он мне больше, чем Слуга или друг. Побратим, скорее всего.

— Понятно, — протянула девушка и стала накручивать тёмно-русый локон на палец.

Иван вернулся с бутылкой какого-то вина и четырьмя бумажными стаканчиками.

— Прямо, как бродяги на вокзале, — фыркнул я, когда он стал разливать напиток, имевший густо-бордовый оттенок. — Если бы моя мама увидела, её бы удар хватил. С её-то утончённым восприятием мира…

— А оно неплохо пахнет, — пошевелив носиком, сказала Марина и пригубила вино. — О, какой вкус!

К нашему столику подошёл кряжистый кавказец с обритым налысо черепом, с бородой и густыми усищами. В руках он держал большое блюдо, на котором, прикрытые тонким лавашем, лежали восемь шампуров.

— Салам, уважаемые, — бархатистым раскатом поздоровался он. — Добро пожаловать к Ибрагиму. Кушайте на здоровье! Вах, почему не сказал, что с вами такие луноликие и прекрасные барышни?

Укор предназначался Ваньке, отчего тот покраснел и пожал плечами.

— Подождите немного, — лысый бородач подмигнул и вразвалочку отошёл от стола.

— И что сейчас будет? — с подозрением спросила Рита.

— Сидим и кушаем шашлык! — я поднял стакан, призывая всех к пиршеству.

— Ура! — девушки не стали чокаться, зато сразу же бросились смаковать вино.

Пока мы отдавали должное отлично приготовленному шашлыку, вернулся Ибрагим с глубоким блюдом, в котором лежали гроздья зеленого и чёрного винограда, сочащиеся соком гранаты и персики.

— Подарок от Ибрагима! — важно заявил он, глядя на Марину. — Вы, наверное, приезжие, раз с такой храбростью вошли в царство мужского шовинизма. Все знают, что когда люди Нарбека здесь гуляют, женщины сюда не ходят.

— Ой! — пискнула Марина, застыв с куском мяса у рта. — А где эти люди?

— А вот прямо за моей спиной, — Ибрагим, кажется, имел в виду целую компанию бородачей в походной одежде. Он наклонился над столом и негромко произнёс: — Контрабандисты.

И подмигнув, ушёл по своим делам. У Риты сразу пропал аппетит.

— Давайте, возьмём с собой всё это и пойдём к берегу.

— Да пугает он, — заявил Ванька, подлив всем вина. — Не будет никто бизнесу человека вредить. Да ещё днём, при людях затевать всякие скандалы или приставать к отдыхающим.

— Не сейчас, а потом, — Марина посмотрела на меня. — А Миша такой спокойный. Не боишься? Дар ведь нельзя применять…

— Прорвёмся, — хмыкнул я, стягивая вилкой кусок с шампура. — Налетайте, пока не остыло! Давайте выпьем за знакомство и удачную сдачу остальных экзаменов!

Убедил я девушек расслабиться. Да и «бабаи», как выразился Субботин, не показывали свой шовинизм, разговаривали между собой, пили чай, поедали шашлыки и плов. В беседке народу стало побольше. Подошли пятеро молодых парней, крепких и широкоплечих, шумных, как скоморохи в базарный день. На них цыкнул один из бородачей, и они, послушно заткнувшись, сели за последний незанятый столик.