Девушки сели на диване, а мы захлопотали, открывая бутылки и разливая пиво по стаканам. Копчёный лещ привёл гостий в восторг. Не ожидал, что им понравится. Я подтащил кресло и устроился в нём на правах хозяина, а Ванька подумал и присел рядом с Ритой.

— За победу! — подняла стакан Марина и мы хором повторили.

Рыба под пиво пошла очень хорошо. После первой пары бутылок стало хорошо, напряжение от дуэли окончательно пропало. Мы болтали о всяких пустяках, Ванька травил анекдоты, девчонки смеялись.

— Мишка, а спой что-нибудь! — вдруг сдал меня дружок. — Зря, что ли, гитару с собой взял!

— Просим! — оживлённо захлопали в ладоши Марина с Ритой. — Ну, пожалуйста!

«Майор, выручай! — в ужасе обратился я к мирно дремлющему симбионту. — Я же играю, как босяк на улице!»

«Не ссы, тёзка, сейчас что-нибудь придумаем, — бодро откликнулся Субботин. — Неси гитару. Сбацаем этакое простецкое и слезливое».

Я на негнущихся ногах принёс гитару, сел в кресло и провёл пальцами по струнам. Чтобы потянуть время, настроил их, потренькал что-то непонятное, и увидев блеск в глазах однокурсниц, тяжело вздохнул про себя.

«Дай мне доступ к телу, — попросил майор. — Иначе ты своими деревянными пальцами всё загубишь».

Конечно, я разрешил. Зрение на мгновение уже привычно помутнело, когда Субботин брал на себя контроль. Но в результате этого перехода я вдруг увидел, сколько граней в опаловом камешке, искусно вставленном в серьгу на ушке Марины. Интересный эффект, надо будет потом проверить, не показалось ли мне. Ещё раз вздохнул и вдруг понял, что мои пальцы обрели удивительную гибкость. Они ласково прошлись по струнам, а потом грянули первые аккорды.

Что такое осень? Это небо,

Плачущее небо под ногами,

В лужах разлетаются птицы с облаками,

Осень, я давно с тобою не был.

В лужах разлетаются птицы с облаками,

Осень, я давно с тобою не был.

Осень. В небе жгут корабли.

Осень. Мне бы прочь от земли,

Там, где в море тонет печаль,

Осень, тёмная даль.

У меня было такое чувство, что даже голос изменился, стал каким-то хрипловатым, чужим. Пальцы жили своей жизнью, а я, как будто со стороны, наблюдал за расширяющимися глазами Ваньки. Маргарита выпрямилась и словно ушла в себя, а Марина, наоборот, потянулась ко мне, приоткрыв карминовые губы. Конечно, «я» пел не совсем хорошо, да и с аккордами периодически фальшивил, но ведь майор предупреждал, что он не виртуоз, как Дидюля. Кто это такой, я до сих пор не узнал. Видимо, какой-то знаменитый гитарист.

Тает стаей город во мгле.

Осень, что я знал о тебе?

Сколько будет рваться листва?

Осень вечно права [2].

Я прижал ладонь к звенящим струнам, и в комнате наступила тишина.

— С ума сойти, — прокашлялся Иван, обнимая за плечи Риту. И когда осмелел? — Ты когда научился так играть? У тебя же получалось лишь «Жили у бабуси два весёлых гуся» спеть!

— Сам в шоке, — ответил я, сдерживая улыбку. Кажется, получилось гораздо лучше, чем «бабуся с гусями». Даже майор был доволен.

А Марина как-то странно посмотрела на меня, облизнула губы, отчего они стали влажно блестеть.

— Мне понравилось, — сказала она. — Кто написал песню?

«Скажи, что ты, — подначил меня майор. — Я знаю кучу песен, не переживай, что репертуар закончится; скорее ты диплом успеешь получить и свалить отсюда».

— Да я иногда балуюсь стихосложением, — с трудом сдержавшись, чтобы не покраснеть от стыда, ответил я. — Некоторые вирши хорошо на гитару ложатся.

— Спой ещё что-нибудь, — попросила Рита.

Что мне до того, что одетые в неон

Тонут города в пыли радиоволн

То холода гуляют от души

То заплачут звёзды-малыши

Босая осень, ты выручи меня

Приюти меня, не ругай зазря

Босая осень под югом сентября

Я любовь свою порастерял [3]