— Какая странная песня, — задумчиво произнесла Марина, вертя бутылку в руках. — Странная и чарующая. Как будто из другого мира.

«А девица-то в яблочко попала! — хохотнул Субботин. — Сходу просекла. Пожалуй, надо что-нибудь попроще спеть».

— Ладно, вот ещё одна, — я тренькнул по струнам.

Вновь о том, что день уходит с земли

В час вечерний спой мне,

Этот день, быть может, где-то вдали

Мы не однажды вспомним.

Вспомним, как прозрачный месяц плывёт

Над ночной прохладой,

Лишь о том, что всё пройдёт, вспоминать не надо [4].

— Я сейчас заплачу, — Рита шмыгнула носом. — Это же шедевр!

— Запиши слова! — вцепилась в меня Марина. — Миша, если это твои стихи и музыка, то ты гений!

«Понял, что ты натворил? — прошипел я смеющемуся Субботину. — Теперь меня будут на все вечеринки таскать с гитарой!»

«Так приходит мирская слава! — у майора, кажется, поднялось настроение. — Мишка, не будь душнилой. Марина уже готова тебе отдаться, я по её глазам вижу! Пользуйся моментом! И не благодари!»

— Ну, какой я гений, Марин? Много чего во сне придумываю, — моя попытка вывернуться из объятий надвигающейся славы оказалась пустой.

— Даже не думай скромничать! Правда, немножко фальшивишь голосом, но это всё чепуха по сравнению с тем, что ты сейчас пел! — поддержала подругу Маргарита.

Ванька просто молчал, осмысливая произошедшее. Ох, чувствую, от расспросов не отвертеться.

Мы чинно посидели ещё некоторое время, выпив по очередной бутылке пива, а потом девушки собрались уходить. Ванька что-то зашептал Рите на ухо, та засмеялась, толкнула его в плечо и подхватила под руку Турчанинову. Глядя на несчастного друга, я едва не рассмеялся и вышел следом за девчонками, чтобы проводить до лестницы. И не зря. На площадке между третьим и вторым этажом стояли трое парней, которых я никогда не видел. Они открыли форточку и поочерёдно выпускали в ночное небо клубы дыма.

— Ой-ля-ля, какие цацы! — воскликнул один из них, долговязый, в спортивном костюме. Перегородив спускающимся девушкам путь, он с улыбкой раскинул руки. — Идите к нам! Что вы с этими школярами трётесь?

— Вы кто такие? — ошарашенно спросила Марина. — Ну-ка, пропустили живо! Проблем захотели?

— Нас проблемы стороной обходят! — засмеялся второй, держа сигарету в зубах. Низенький и коренастый, он походил или на бойца, или на телохранителя.

— Миша… — растерянно произнесла Рита.

Я правильно оценил диспозицию. В принципе, если прыгнуть сверху и уронить вон того крепенького, с другими можно справиться. Правда, есть опасение, что без помощи Субботина огребу по полной. Но не всегда же «бежать за папочкой»? Надо и самому свои силы оценить. Кстати, кто это такие?

— Парни, давайте без этих шуточек, — я отодвинул Марину и спустился ещё на пару ступенек. — Здесь вам не городской парк, где можно простых девок снять. А если приспичило, прогуляйтесь до набережной или до Володарки.

— А кто ты есть, чепуха студенческая? — ухмыльнулся парень в спортивном костюме. — Вот мы служим княжичу Юрию Борисовичу. А ты кто есть на этом свете?

— Фараон Рамзес Второй, — в глазах потемнело. Майор сам оценил ситуацию и взял контроль над моим телом. — А кто такой Юрий Борисович…

— Это княжич Голицын, — прошипела в спину Маринка.

Ага, значит, свитские быкуют. Голицына же другие парни сопровождали, а этих впервые вижу. Как бы не телохранители?

— Тем лучше, — я кивнул и спустился вниз, отодвинув плечом длинного. Заодно пригляделся к третьему незнакомцу, так и продолжавшему дымить в форточку. А что они здесь делают, на служебной лестнице-то? — Девушки, проходите, не бойтесь.

Марина и Рита с независимым видом прошествовали вниз и открыли дверь своего этажа под молчание княжеских прихвостней. Я ободряюще кивнул им и постарался побыстрее убрать их отсюда. То, что драки не миновать, уже понятно. Но Субботин уже контролировал ситуацию.

— Миша, я позову охрану, — Турчанинова схватила меня за руку. — Не вздумай с ними драться.

— Я-то как раз и не хочу, — улыбнувшись, я развернул Маринку и шутливо хлопнул по упругой попке, отчего та взвилась и хотела сказать что-то резкое, но я уже захлопнул дверь. Прислонился к ней спиной и молча оглядел парней, взявших меня в полукольцо.