Несколько ударов с оттягом значительно нарушили защитную оболочку доспеха Яковлева. Каждое соприкосновение со «снежной кольчугой» сбрасывало с моих клинков розовые лепестки, ложившиеся под ноги и тут же рассыпавшиеся в прах. В какой-то момент я почувствовал, что могу победить и поплатился за это. Растерянность Андрона сменилась яростью и злостью. Это помогло ему отбиться и перевести дыхание, после чего на меня обрушился самый настоящий ледяной шквал. Клинки перестали генерировать Стихийные атрибуты, и пошла рубка со звоном стали. О чём я и мечтал. Главное, не допустить заваливания основного клинка, при котором он подходил к поражаемой поверхности не перпендикулярно, а под углом. Иначе удар получался неправильным, что могло привести к опрокидыванию оружия с потерей поступательного движения.

Мы скользили по кругу, обмениваясь мощными ударами. Что я, что Андрон уже успели оценить невозможность выбивания оружия из рук противника, поэтому сосредоточились на уничтожении доспеха. Яковлев провёл несколько атак, нацеленных на бёдра и бока, а потом я заметил, что он старается напитать клинки энергией Стихии, чтобы пробить защиту. Острые кромки, заточенные до бритвенной остроты, со свистом рассекли воздух, проделали обманный манёвр, и левый клинок достиг цели, разрезав доспех на плече. Обжигающая боль пронзила меня от макушки до пяток.

«Да он, сука, использует лезвие, как проводник Льда!» — завопил я мысленно.

Само оружие в таких случаях не приносит повреждение, но вот проникновение Стихии в человеческую плоть замораживает мышцы и сковывает движение. Правая рука действительно налилась чудовищной тяжестью и практически перестала действовать. Поэтому резко разрываю дистанцию и начинаю фланкировать. Не самое лучшее время для этой тактики. Она хороша в заключительной фазе, когда враг сломлен и перестает активно защищаться.

На губах Яковлева заиграла улыбка. Он сразу понял, почему я выполнил манёвр отхода, и стал сокращать дистанцию, чтобы исполнить «адскую польскую четвёрку», то есть удар по диагонали справа налево снизу вверх. В немецкой фехтовальной школе он назван «низкий косой справа». Читал я пособие господина Германа, знаю. С трудом разрушаю комбинацию левым клинком и снова отскакиваю. Яковлев не даёт передышки, давит и давит, уже чувствуя победу. Мой доспех ещё держится. Эх, в настоящем бою у меня было бы больше шансов. Там можно использовать разные приёмчики, да и той же ногой я бы мог врезать между ног Андрону несколько раз, настолько он безбоязненно открывался во время атаки. Классическая дуэль для меня остаётся слабым местом, к сожалению. Подпитка доспеха начинает сбоить, потому что я направил энергию на восстановление руки. Но хотя бы она стала отходить от заморозки.

Яковлев предпринял ещё одну серию ударов, а я попытался встать в такую позицию, чтобы как можно больше доставать его левую руку. Именно на неё стал обрушивать один удар за другим, скрадывая противника по кругу. Атака Андрона не удалась, но доспех просел ещё больше. Надо заканчивать, пока есть возможность. И я взорвался каскадом ударов и обманных движений. Несколько «восьмёрок» сбили Яковлева с толку, а вращающиеся клинки, подобно лопастям вентилятора, перед носом кого угодно ошеломят. В какой-то момент на саблях стали появляться всполохи пламени. Эффект был поразительным, даже зрители оценили, захлопали. А я не знал, что могу довести танец с шашками до такого уровня. Благодаря симбионту мне хватало сил и на защиту, и на нападение. Яковлев стал пятиться, но на его левую руку обрушилась целая серия ударов, постепенно «высушивая» её. Снова вертушка с «восьмёрками» как завершающий этап и акцентированный косой удар от плеча, рассекающий доспех на две половины. Он слез, как кожа с линяющей змеи. И тут же последовал свисток судьи.

— Достаточно, господа! — Зарайский поспешил встать между нами. — Бой закончен победой Дружинина.

Клинки Яковлева с тающими снежинками вернулись в ножны. Я тоже убрал свои сабли.

— Ваша претензия, Андрон Миронович, снята, — строго сказал адъюнкт. — Надеюсь, Михаил Александрович, вы удовлетворены?

— В полной мере, — кивнул я и протянул руку. В конце концов, наша ссора имела столь ничтожную основу, что мне не зазорно было с Яковлевым прийти к миру. Боец он неплохой, реально.

Андрон выпятил подбородок, резко развернулся и пошёл к выходу. С антресолей раздался презрительный свист. Шакшам вместе с Луизой Ирмер выдали такие рулады, что мне оставалось только покачать головой. Так-то они правы. Рукопожатие являлось обязательным атрибутом окончания дуэли, не доходящей до крови. Яковлев повёл себя, как обиженный ребёнок. Да и хрен с ним.

Я помылся в душевой, переоделся и вышел на улицу, где меня встретили аплодисментами однокурсники. Марина даже поцеловала меня в щеку, а Луиза-Кристина показала большой палец. Правда, тут же помахала рукой и убежала, словно нахождение в одной компании с Турчаниновой было для неё самым тяжёлым наказанием.

— Молодец, Мишка, не ожидал от тебя казацкого пляса, — уважительно сказал Арсен. — Варяг постоянно жаловался, что ты не можешь освоить эту науку. Пусть не идеально, но ты справился.

— Спасибо, — я перекинул перевязь с ножнами на плечо. — Ладно, теперь можно и пивка попить. Иван, у нас осталось?

— Есть пара бутылок, — откликнулся из темноты Дубенский. Он вместе с Ритой там обжимался, чтобы не смущать никого. Они хоть перешли к поцелуям? Пора уже.

— Ну, хоть не всё выпил, — я усмехнулся. — Шакшам, Валёк, хотите присоединиться?