Фиолетовых Молний. И Сама Инверсия Магии была именно могущественнейшей Фиолетовой Молнией — Сверхчарами, которые основывались на том же принципе, что и у Пепла. Вот только в отличие от того же проявления Фиолетовых у Аристарха, эта сила у Николая Третьего была несколько иной. Более глубокой, более фундаментальной, более искусной и тонкой…

Меч Лорда-Якшасы, столкнувшись с Инверсией Магией, повёл себя совершенно не так, как ожидал его творец. Шестые Сверхчары, столкнувшиеся со всего лишь вторыми Сверхчарами императора, к удивлению Генриха оказались не просто ударом единого заклятия — терпящие сокрушительное поражение ближники русского царя внезапно получили неоценимую, невероятную помощь от одних Сверхчар.

Терпящие поражение ученики Великого Мага, на которых не обращал внимания британский кронпринц, получили поддержку. С императором было около трёх с половиной десятков Магов Заклятий — и пусть они были в значительном меньшинстве, но за счёт многочисленных хитроумных, непривычных и могущественных артефактов и наличия целых двенадцати чародеев восьми и более Заклятий они пока держались без потерь. Впрочем, тут ещё роль играли и многочисленные боевые суда вместе с духами, но до первых потерь и разгрома оставалось явно недолго.

Но Инверсия Магии разошлась по небу и земле, сминая, разрушая все чары врага, не затрагивая при этом заклинаний союзников. Ошеломлённый, повергнутый происходящим в шок Генрих, не представлявший, что Сверхчары способны на столь тонкое и массовое, могущественное воздействие на реальность, сделал то единственное, что пришло ему на ум. А именно — применил сильнейшие имеющиеся у него Сверхчары:

— Пылающий Мир!

Пламень Неуничтожимый в истинной своей форме был не чёрного цвета — то было скорее ребячество, хвастливое раскрашивание своей силы в соответствующий приписываемому демонам цвета — Тьме и Мраку. В реальности у этого извечного, изначального вида огня, от которого исходило истинное могущество одной из двух Изначальных Сил Мироздания, не имелось определённого цвета — он был полностью незримым, бесцветным.

И сейчас восьмые Сверхчары, которые на семьдесят процентов были даже не его собственной атакой, а результатом воззвания к его покровителям, что откликнувшись, через него воплощали эту невероятную силу, объединяющую в себе Сильное и Слабое ядерное взаимодействие (о чём малограмотным людским чародеям было невдомёк), вспыхнули мощью, опаляя не просто всё на десятки километров вокруг — сама плоть мира начала плавиться от мощи, пошедшей в ход, а Генрих Йоркский скорчился в воздухе, едва перенося прогоняемые через него объёмы сложнейших энергий.

В его восьмые Сверхчары сейчас не просто вложил частичку своих сил один из Лордов Инферно — Якша, тот Князь Инферно, которому служил Лорд Якшаса, с которым у демонолога был контракт, вкладывал всю свою истинную мощь в эти чары, не скупясь ни с силами, наплевав на последствия, которыми ему грозили за подобную наглость Законы Творца — ибо в Инверсии Магии, что использовал русский император, он с ужасом ощутил то, чего с самых древнейших времён не должно было существовать ни в одном из миров, ни в одной из реальностей во всём многообразном, почти бесконечном Мироздании.

Силу Забытых. Не искажённую, криво скопированную и ещё кривее освоенную, неверно используемую магию тех, кто в своё время по праву считались Третьей Силой в мироздании, нет. Здесь и сейчас он, бывший обычным молодым балрогом в те времена, когда гремела Вторая Война Небес, через своего слугу ощутил присутствие того единственного, против чего Эдем и Инферно поклялись бороться вместе — Вечных…

Сознание Генриха превратилось в одно сплошное море боли — минусы бытия демонологом заключались в том, что в случае нужды хозяева, что помогали столь быстро расти и становиться сильнее, могли вот так, без спроса использовать своего слугу как всего лишь проводник своей силы и воли. Что сейчас и испытывал на себе британец, понятия не имевший, в какого уровня противостояние он втянут…

— Что, осознали, куда дело клонится?! — усмехнулся Николай Третий…

Нет, не Николай. Облик рослого, крепкого мужчины в императорской короне и великолепных латных доспехах поплыл, потёк, изменяясь — и вот уже в воздухе висела женщина в латах с открытым забралом.

Фиолетовые радужки миндалевидных глаз, тонкое, скуластое лицо, аккуратный прямой нос, белокурые локоны — лицо того, кого столько лет в этом мире знали как Николая Третьего, полностью преобразилось. Теперь это была прекраснейшая из женщин, которую язык не повернулся бы назвать смертной — и вслед за лицом изменилось и остальное, от доспеха до фигуры.

— Кто ты такая?! — прогрохотал устами Генриха Князь Якша.

— Я — Айравата Аргетлан! — гордо ответила та, что ещё недавно была императором России. — Дочь Вечного Император Роктиса Аргетлана, седьмая принцесса Аргетлан, Вечная из числа Созидающих, единственная из Вечных Империи, что избежала Печати Мёртвого Сна!

— Невозможно! — рыкнул Князь. — Из-под власти Печати Мёртвого Сна могли вырываться только Титулованные и выше, и то лишь в первые сто тысячелетий… И все Вечные были побеждены и развоплощены перед запечатыванием. Все они находятся либо в Эдеме, либо в Инферно — вы всего лишь наши батарейки, источники дополнительной энергии, не более! Ваше время давным-давно прошло!