— Ну… вы люди явно непростые… недавно с кем-то сцепились крепко… а такое оружие и защиту на телах я хоть и видел несколько раз, но очень давно и на дорогах далеко к западу… на дорогах, что давно заброшены и заросли молодыми джунглями. Но я сейчас о другом — о том, что вам скорей всего нужны крепкие рабочие руки и спины и вы готовы за это заплатить хотя бы сытной едой. Ну а я… какой из меня работяга? Одно колено почти не сгибается, пальцы на руках покалечены одним наглым ублюдком… чтоб он сдох! Чтобы его черти огненными херами в жопу драли! Одним словом, толку от меня нет… а жаль. Пусть впервые в жизни, но на склоне своих полумертвых лет я бы с радостью променял голодную свободу на сытный пожизненный найм…

Прожевав отрезанный кусок жареного мяса, я покосился на старика:

— Так в чем проблема? Меняй.

Удивленно встрепенувшись, он наклонил голову, поковырялся в поросшем седым волосом ухе грязным мизинцем и переспросил:

— Как-как?

— Меняй — повторил я — Мне нужны работники. Пойдешь на сытную службу, Цезарио? Но смотри, старик — подумай хорошенько. Пойдешь со мной — скорей всего сдохнешь в муках и не своей смертью. Так что лучше допивай кружку да заваливайся спать. А как проснешься — вали куда хочешь или оставайся здесь. А чего нет? Я бы остался в этих руинах. Утром рыбачить и собирать моллюсков, заготавливать еду впрок, в полдень дремать в гамаке в одной из комнат, а вечерами сидеть на крыше, пить самогон и глядя в закатный океан вспоминать молодые годы… чем не достойная пенсия для профессионального плута вроде тебя, Цезарио? Если повезет протянешь так еще лет пятнадцать… и тихо умрешь в кресле на крыше. А? Звучит шикарно…

Старик скривился:

— Звучит… звучит скучно как жизнь обычного пеона… звучит как жизнь от которой я сбежал юнцом. Я уже прожил свою жизнь, сеньор Оди. И до того, как встретить четверку доверчивых охотников я подумывал о том, чтобы соорудить из куска веревки приличную удавку и подвесить себя за шею на том самом сухом дереве. Если позволишь — я пойду с вами. Но сил в руках и ногах осталось мало…

— Голова — усмехнулся я — Мне нужна твоя голова, старик. И твой умело подвешенный болтливый язык. О цене торговаться станешь?

— Поверю в твою щедрость, сеньор Оди. Берете меня?

Проигнорировав изумленно выпученные глаза орка, я уверенно кивнул:

— Ты нанят на службу, старик. Начинаешь завтра с утра — повернувшись к охотникам, я оглядел их и кивнул на выход — А вы свободны. Хотя можете переночевать здесь.

— Свободны? — коротышка аккуратно поставил пустую кружку на пол и встал во весь свой невеликий рост — Сеньор! А нас почему не нанимаете на службу?!

— Так вы же вроде не предлагали — хмыкнул я — Кто-то хочет?

— Я хочу! — твердо заявил лобастый и ударил себя ладонью в грудь — Хочу! Берите!

— И я!

— И я!

— И я, сеньор!

Оглядев всю поднявшуюся на ноги четверку еще раз, я подумал и… медленно кивнул:

— Наняты. Но даю время подумать до утра, охотники. Хорхе!

— Да, сеньор?

— Выдай им всем еще самогона и по двойной порции каши с мясом. Если не надумают свалить, то завтра им понадобится много сил…

Откусив кусок от вытащенной из кармана сигары, я поднялся и зашагал к выходу, подкуривая на ходу от зажигалки. Надо осмотреться…

Ссака с Рэком нагнали меня в конце коридора.

Не дожидаясь их вопросов, я пыхнул дымом и пояснил:

— Тактика остается прежней, а вот стратегия меняется, гоблины. С этой минуты вы снова командиры. Вы двое возьмете себе по одному из охотников и начнете дрессировать. Каппа возьмет двоих. Хорхе займется стариком, но ему я дам отдельные инструкции. И завтра мы чуток изменим маршрут. Готовьтесь — дорога простой не будет, а пройти её надо будет быстро.

— Я все равно не… — начала Ссака, но я раздраженно мотнул головой и оборвал её:

— Все завтра. А сейчас мне надо подумать… Я первым заступаю на ночное дежурство. Рэк за мной — я сам тебя разбужу. Остальную очередность установите сами. Валите отдыхать.

Гоблины кивнули и вернулись в комнату, а я выбрался из коридора, по изрытой выбоинами стене поднялся на пару этажей выше и уселся на краю провала, усевшись так, чтобы предательский огонек сигары не был виден никому, но при этом сам я видел в дыру в стене фосфоресцирующий океан и слышал его мерный вечный шум.

Как однажды сказал один давно умерший чернокожий старик: это не волны, а сердце океана шумит. И если шум утихнет — значит планета умерла…

— Еда без жгучего перца — как ночь без женщины. Я так считаю! — уверенно заявил Цезарио, занимаясь починкой своего уже теряющего первоначальную форму головного убора — Впустую как бы! Вот ты вроде бы и мужчина… — выдержав паузу, он покрутил зашитый цилиндр в руках, оценивая качество штопки, нахлобучил его на голову и широко улыбнулся оставшимися зубами — Но только вроде! Хе-хе-хе! Ведь я прав, сеньор?

Я не ответил, но это его ничуть не огорчило и даже не замедлило ход его языка. Он болтал уже шестой час подряд, пока мы медленно продвигались под кронами выросшего на руинах густого леса. Здесь преобладали широколистые деревья с белесыми стволами, колючими ветвями и шипастыми плодами размером с голову. Судя по валяющимся на выпирающих из земли свежим скелетам и расколотым черепам, деревья регулярно промышляли убийствами, а падаль удобряла землю под корнями.