— О! Я вспомнил кое-что! Вспомнил!

— Да ну?

— Помнишь я говорил, что потом ту историю про мужика с саженцем в боку много где рассказывал?

Не дождавшись моего ответа, Цезарио повернулся ко мне и, стуча негнущейся ладонью себя по бедру, торопливо заговорил:

— Знаю одну кантину и ведь тут неподалеку! Название роскошное — Плачущая Роза! И как бы имя женское и как бы цветок, а то, что плачущая — то может роса утренняя на лепестках, а может с небритым мужиком своим баба что не поделила и пошла в таверну горе слезливое текилой запивать и…

— Эй-эй… притормози с утренней росой на небритой бабе. Давай про историю.

— Кантина это прямо большая — да и поселение ей под стать! Раньше я выступал в том заведении, но как пальцы гнуться перестали, а голос осип, так меня даже внутрь пускать перестали, если только деньги не покажу громиле у входа. Ну да я обиды не держу… ну разве что только немножко и как они умрут — сразу им все и прощу. Я отходчивый. Да! Помню — про историю ту рассказать обещал! Так вот! В те дни деньжат у меня чуток водилось и решил я остатки песо просадить в Плачущей Розе. Не успел я до дна бутылки добраться, а песо уже кончились. Вот и подсел я тогда спьяну к тем, к кому в здравом уме и приближаться то не стоило бы — типы мутные, ой мутные. Любой опытный бродяга вроде меня это сразу просекает. Сколько я отлеживался в колючих кустах на обочинах, пропуская таких вот опасных уродов мимо. Ведь зарежут и не моргнут! А тут пьяный бес меня попутал и подсел я к ним. Начал с козырей — видел мол как мужика заживо вскрывали, а у него сердце опутано колючими лианами и нервно так тук-тук, тук-тук, тук-тук… Обычно ведь как понимаешь заинтересованность слушателя? Если на третьем «тук-тук» в рыло тебе не дали — значит им интересно и можно продолжать. Они не дали. И я продолжил. Рассказал всю историю, мне подлили, я еще многое повспоминал, мне еще налили нехило, а потом я кое-как поднялся, сделал пару шагов и рухнул на лавку у стены, где и отрубился. Еще бы не отрубиться — столько выпить то на пустой желудок!

— И нахера мне это знать, Цезарио?

— А то, что я отрубился да не конца — тоже привычка бродяжная. У общего дорожного костра ночью всякое может случиться… В общем я сквозь дрему пьяную многое услышал. Они сначала обсуждали того мужика проросшего и спорили наврал я и или нет. Их там шестеро было и четверо давили на то, что я все выдумал — а раз так говорили, значит они не местные. Тут к северу все об этих деревьях знают и о том, что они с людьми творят.

— Так… дальше…

— Но при этом шестерка так общалась так, словно уже немало миль вместе пыль дорожную глотают. И вот другие двое мои слова подтвердили. Не врет мол хреносос старый. Есть тут такие леса и такие деревья. И с людьми такое случается. Ну а следом один из них, одноглазый, здоровенный такой, голос понизил и начал такое рассказывать, что я даже протрезвел чуток. И говорил он, что мол на мясные канталупы заказчиков хватает, дело прибыльное, но при этом особо ценятся не дикие плоды, а те, что были выращены внутри пойманных и зараженных семенами рабов. Главное кормить их от пуза и держать на специальной какой-то жрачке жирной и тогда плоды в их кишках вызревают настолько вкусные и крупные, что за каждый смело отваливают сотни и сотни песо. Когда его спросили откуда он это знает, мужик замялся, промямлил что-то, а как надавили, признался, что как-то пристрелил он на дороге двух парней с повозкой. Оказалось, шли они порожняком и денег ни у кого не было — считай зря пристрелил, но хоть оружием их поживился. Так вот один из них еще был жив, умирал долго и в бреду все это вот шептал — про рабов в клетках, про канталупы в их кишках, про очень высокую цену за которую была выкуплена выращенная в чреве упрямой сучки мясная канталупа, что кукуруза и свиное сало дорожают год от года, а вот людей как грязи все больше и больше… много он в общем что бормотал пока не затих. А одноглазый, что рассказал это, признался, что с тех пор в одиночку больше не бродит — боится мести Шиподара. Что за Шиподар? Так умирающий называл тех, на кого он работал. Вот так вот…

— Вот так вот — медленно повторил я.

— История понравилась, сеньор?

— Неплохо.

— Заслужил я стаканчик текилы?

— Карта, карандаш, бумага — напомнил я — И отметь на карте положение той рыдающей кантины…

— Плачущая Роза, сеньор!

— Да похер… но ты отметь…

— А зачем, сеньор? — старик даже не пытался скрыть жгучий интерес — Зачем тебе это всё? Хотя если не ответишь — пойму.

— Зачем? — дав по тормозам, я пропустил стремительно проползшего перед машиной раздутого четырехметрового удава и глянув туда, откуда он приполз и откуда его что-то или кто-то спугнул, поехал дальше — Есть такая поговорка: не трахай спящего дракона ибо нграк.

— Ибо нграк — повторил Цезарио — Ну… может и слышал что-то такое. А что?

— А мне вот прямо надо хорошенько раскалить артиллерийское орудие и запихнуть его поглубже дракону в жопу.

— О как… а зачем?

— Потому что гоблин — ответил я — Вернись к картам, старик.

— Ох постараюсь… пальцы у меня не гнутся ведь…

— Это пока.

— А?!

— Ты пиши, пиши — усмехнулся я — Пиши…

Глава десятая.

На ночной привал мы остановились еще до того, как истощились основные батареи багги. Завтра пойдем на резервных, одновременно подзаряжая основные с помощью здешнего палящего солнца и парой встроенных в машину дополнительных механизмов. Так что мы могли бы продвинуться еще на десяток километров глубже по поросшей лесом плоской как стол местности, заряд вполне себе позволял, но охотники просто рухнули один за другим.

Четверка еще молодых и с детства приученных к долгому движению по пресеченной жаркой местности охотников не выдержали сегодняшнего перехода. И ведь при этом мои гоблины гнали их считай налегке, без боевого снаряжения. Набитые камнями двадцатикилограммовые рюкзаки за их спинами не в счет — это так… мягко вкрадывающееся в жопы предостережение, что дальше будет гораздо хуже. И опять же им не привыкать тащить на спинах добытое мясо или переть по бездорожью груженные волокуши.

Сегодня им еще повезло — гоблины пока только выясняли предел их возможности. Лежащие охотники уже начали вяло шевелиться, перебросились парой громких шуток, не понимая, что своим чересчур поспешным «воскрешением» забили еще пару гвоздей в крышки своих гробов — лейтенанты остатков их энергии мимо глаз не пропустят и потратят их уже сегодня.

И точно — через пару секунд охотников подняли и погнали собирать хворост и добыть какой-нибудь свежак пожирнее к ужину.

Хочешь, чтобы инструктор прошел мимо тебя и не тронул? Тогда лежи неподвижно и бурно разлагайся вплоть до вони и потеков говна — чтобы все посчитали что с этого ошметка слизи взять уже нечего.

Загнав машину под обросшие растительность какие-то железобетонные останки, торчащие гнилой костью мертвеца из живой природной плоти, я покинул транспорт и с протяжным зевком потянулся. Словно только этого и дожидаясь аптечка коротко завибрировала и всадила мне в бок какой-то укол.

Вот с-сука!

Как специально подгадывает момент…

Поморщившись, глянул на экран планшета, соединенного с аптечкой. Два всплывших сообщения поясняли, что мне был сделан укол лекарственной смеси, включающий в себя витамины и противовоспалительные средства. Я бы напрягся нервно, но долгий опыт позволял сделать вывод, что аптечка так реагирует на всё то, что выбрасывают в мою кровь перенапряженные измотанные мышцы.