— Ладно, — сказал я, сжимая зубы. — Идём на «сервис». Аккуратно, без геройства.

Мы не шли — мы подкрадывались. Корабль держал ход на минимуме, как будто боялся громко дышать. Гравитационный фон здесь был мерзкий. Визор то и дело ловил микросдвиги: звёзды будто на мгновение «прыгали» на полпикселя, линии рам вдалеке становились кривыми, а затем снова выпрямлялись. Иногда казалось, что сам корабль чуть запаздывает за собственной тенью — не физически, а по ощущениям, как если бы поле вокруг пыталось вспомнить, где ты должен быть.

Свалка — или «массив», как её вежливо назвал симбиот — становилась ближе, и вместе с ней приходило ощущение масштаба: словно летишь вдоль обрыва, где вместо скал — доки, фермы, секции станций. Где-то торчали ребра каркасов, где-то — гладкие обрубки, как после огромной пилы.

Я вывел себе на визор «холодный склад». На карте он выглядел скучно: прямоугольный сегмент внутри сервисного блока. Ни красных меток. Ни явных предупреждений. Он выглядел почти новым. Даже подозрительно.

— Странно. Этот сервисный блок закрыт и с виду целый — пробормотал Баха. — Как будто его сюда переместили в рабочем состоянии.

Я ничего не ответил. Гадать сейчас нет смысла, эта свалка вообще была за гранью моего воображения. Возможно блок и целый, но меня это даже пугало, а не радовало. Если он в рабочем состоянии, то и его защитные системы могут быть активны, а мне сейчас категорически не хотелось снова драться и бороться за свою жизнь. Нам нужно пройти мимо этих развалин, попутно подцепив хоть что-то ценное и нужное, найти стабильную точку для гиперперехода, и возвращаться к своим.

Мы подошли к зоне малых доков. Тут уже не было «горной» эстетики — наоборот, всё стало похожим на улицы фантастического города: узкие, извилистые проходы между рамами, пучки кабелей, сегменты обшивки, повисшие на креплениях. И тишина. Такая, что слышно было собственный пульс.

Шлюз «12–B/Сервис» мы нашли не сразу: его заслоняла перевёрнутая секция какого-то грузового модуля. Она была срезана так аккуратно, что у меня снова свело живот. Срез блестел даже сейчас — ровный, без рваных волокон композита.

Я коснулся панели управления, приказывая кораблю произвести стыковку, и наш трофей мягко коснулся корпуса сервисного блока, мгновенно перестроив свой корпус в районе контакта, и вырастив стыковочные крепления.

— Кира, слева. Заг… — я запнулся, и на секунду в канале повисло тяжёлое молчание. — Отставить! Справа я. Баха остаешься на корабле. За тобой контроль и страховка. Не лезем внутрь глубоко. Сначала просто осмотримся.

— Приняла, командир. — Скафандр Киры был уже в боевом режиме. Её симбиот покрыл тело моей подруги броней, вырастив уже знакомые шипы.

Баха дернул плечом:

— Только аккуратнее. Это всё же старые системы СОЛМО. А может давайте лучше впереди пойдут микродроны? Я нашел как ими управлять, как раз и потренируюсь.

— Это те, что нас на запчасти едва не разобрали? — Кира аж дернулась.

— То, что от них осталось — Подтвердил Баха — Осталось не много, честно говоря, всего около двухсот тысяч штук. Это облако размером с десантный бот примерно. Даже меньше. Для нас они не опасны. И кстати, это очень полезные штуковины, между прочим! Именно они предназначены для ремонта микросвязей и структуры живого металла, из которого на восемьдесят процентов корабль состоит. Миниатюрные, но всё же ремонтно-диагностические роботы. Нам бы их полный комплект конечно, и мы бы сами корабль восстановили.

— Полезные, ага… — В голосе Киры ясно читался скепсис — Не знаю, как они ремонтируют, но разбирают на запчасти они знатно!

— Хорошо Баха, делай — остановил я бесполезный спор — Только если они такие нужные, возьми только небольшую часть. Ресурсы корабля нужно поберечь. Разведка нам точно не помешает, не известно, чего мы там найдем.

И как будто соглашаясь со сказанным, уже мой скафандр выдал предупреждение: «Вероятность автономной защиты увеличилась. Причина: активность слабых контрольных контуров в районе шлюза».

— Ну вот, — сказал я, приказывая симбиоту тоже перейти в боевой режим. — Пошли развлечения.

Шлюз не открывался по-человечески. Он вроде и отреагировал на команду с моего корабля, но дернулся, и застыл, так толком и не открывшись. Очевидно тех крох энергии, что ещё оставались в его накопителях уже не хватало для штатной работы шлюза. Образовалась щель, в несколько миллиметров шириной. И только когда мы с Кирой, использовали грубую физическую силу и сформированные симбиотами вместо рук короткие клинья, створки разошлись окончательно.

Внутри было темно, что, впрочем, и не удивительно. Роботизированным системам свет не нужен, они отлично себя чувствуют и в полной тьме. Кира первой шагнула внутрь, медленно, как в воду. Её визор подсветил пространство тепловизором — и я невольно выдохнул: крупных тепловых пятен не было.

— Холодный, — констатировала она. — Ни каких признаков работающего оборудования.

Баха запустил небольшую стаю микродронов. Те поплыли вперёд, передавая информацию об увиденном на корабль.

И тут мы увидели, почему «холодный склад» так называется.