«Мы движемся вдоль градиента плотности пространства», — комментировал Федя. — «Скорость — не линейная. Время локально ускоряется».

— Это ещё как понимать? — пробормотала Кира.

— Если совсем просто, — ответил я, — мы сейчас вылетаем отсюда быстрее, чем кажется. Для нас прошло минуты. Снаружи… может пройти что угодно.

Корабль вдруг перестал дрожать. Живые стены расслабились. Металл стал плотным, уверенным. СОЛМО нашёл поток. И потом — резкий, но мягкий щелчок. Не удар. Скорее, ощущение, что тебя наконец вытащили из тесного, неудобного положения. Звёзды встали на места. Газовый хвост исчез. Тень схлопнулась в ничто.

Сенсоры синхронно перезагрузились, один за другим. Пространство снова стало… обычным. Трёхмерным. Послушным. Предсказуемым.

— Мы… живы? — осторожно спросил Баха.

Я посмотрел на показания.

— Более того. Мы в стабильной зоне. И, судя по фону… далеко не там, где планировали.

Кира выдохнула и впервые за долгое время усмехнулась по-настоящему.

— Ну, значит, всё как всегда. Хотели одно — получили чёрт знает что.

Мой симбиот подвел итог:

«Аномалия пройдена. Потерь нет. Вывод: пассивное взаимодействие с искажённым пространством увеличивает вероятность выживания. Рекомендация: избегать гравитационных аномалий».

— Умный, да? — сказал я и откинулся назад. — Теперь то и я это знаю. Нам просто повезло, но могло и не повести. Если бы мы были не на корабле постройки СОЛМО, который может сам адаптироваться, а в консервной банке постройки людей, нас бы там ещё при выходе на куски порвало.

Симбиот промолчал, а корабль тихо гудел. Живой. Целый. Теперь оставалось только узнать, куда мы попали, найти координаты системы Жива, вокруг которой вращался Мидгард, и вернутся к своим. Мелочи, по сравнению с тем, что мы пережили.

Я первым делом мысленно приказал навигационному узлу найди координаты этого места, чтобы узнать где мы. На визоре всплыло поле координат. Система. Дальняя. Я смотрел на цифры и чувствовал, как на затылке холодеет. Не потому что страшно. Потому что знакомо. Не по памяти — по… метке. У имплантата, у Феди, у самого корабля в структуре было что-то вроде рефлекса: «не лезть».

— Ну? — спросила Кира, уже пришедшая в себя и снова обретшая привычный тон. — Где мы? Только не говори, что «в жопе вселенной», это и так понятно.

Я не ответил сразу. Сначала вытащил самое главное: источник выбора.

В навигационной базе корабля висели тысячи точек — узлы, стоянки, аварийные коридоры, места, где СОЛМО когда-то… жил. Я тогда, в прыжке, выбрал одно из них наугад, просто чтобы потом «подправить» выход и не вылететь в камень или в звезду. Слепой выбор.

А теперь этот слепой выбор смотрел на меня с экрана как приговор.

— Мы не в системе Жива, — сказал я наконец. — Мы… в старом промышленном секторе СОЛМО.

Баха моргнул.

— Промышленном… секторе?

Я кивнул на координаты.

— В бывшем промышленном секторе. Он тут был когда-то. Судя по маркерам — крупный. Очень крупный. Потом… бросили.

Федя вклинился как всегда в самый «подходящий» момент, он тоже через меня имел связь с кораблем, и нашел нужную информацию для своего носителя: «Объект: „Сектор переработки и сборки. Узел 12–B“. Статус: эвакуация завершена. Причина: формирование устойчивой аномалии класса „клин“. Рекомендация: не приближаться к центральной зоне».

— «Клин»… — повторил Баха. — Это… короче говоря, СОЛМО тут обосновалось несколько миллионов лет назад, когда система была стабильна, а потом ядро звезды пошло в разнос. В добавок они сами, бесконечными прыжками в гипер создали тут не стабильное поле пространства… Я прав?

«Да».

Коротко. Жёстко. Без вариантов.

Я переключил внешний обзор на широкий. Сенсоры сначала упирались в шум — тут всё было забито мусором, полями, остаточной активностью, как радиопомехами на старом приёмнике. Потом картинка стабилизировалась, и мы все одновременно замолчали.

Потому что это было… эпично и некрасиво.

Красиво бывает, когда космос пустой и чистый. Когда звёзды далеко, а твой корабль — единственная пылинка. Здесь же космос был захламлён.

Перед нами висело поле объектов. Плотное, беспорядочное, бесконечно протяжённое. Оно не вращалось вокруг планеты и не держалось на гравитации — оно просто дрейфовало, склеенное остаточными полями и старой инженерией. Как гигантская мусорная куча, которую никто не решился разгребать.

— Охренеть… — прошептала Кира. И это было не восхищение, а чистая человеческая растерянность.