— Готово! — Через несколько часов Баха наконец-то объявил о завершении работы. — Можно запускать!

— Вначале мягкая калибровка — Возразил я.

— Мягкая калибровка, — повторил Баха. — Это значит: сначала пустой прогон. Потом пробный на биомассе. Командир, у тебя случайно не завалялся запасной кусок мяса?

— Пробный прогон на пустой камере, балбес. Нету у меня подопытных зверушек, разве только ты сам. Не хочешь? Вот времена пошли… Раньше изобретатели на себе свои изобретения испытывали, а теперь? Тфу! Запускай уже, не тяни.

Баха молча кивнул и запустил диагностику. Капсула ожила. Индикатор температуры пополз вниз медленно, нормально. Без скачков.

— Работает, — сказал Баха, и в голосе у него впервые за долгое время прозвучало облегчение. — Чёрт… работает.

— Поздравляю, — сказала Кира. — Мы сделали из антиквариата холодильник для Зага. Одной проблемой меньше. Осталось только… — она замолчала и посмотрела на меня. — Осталось только решить, что делать с нашими «освобождёнными».

«Освобождённые» — это было мягко сказано. Несколько биоформ АВАК, которых мы сняли с корон и «починили под себя», сейчас находились в отсеке нашего трофея. Они не были агрессивны, но и друзьями их назвать язык не поворачивался. Они существовали рядом, как соседний пожар: пока не разгорелся — можно жить, но спокойно не получится.

— Мы уже разобрались, что они не часть сети, — тихо сказала Кира.

— Я помню Кира, я не тупой. Местная раса, — поморщился я, так как про эту проблему старался пока не думать. — Интегрированная случайно. Или насильно. Их планета уничтожена СОЛМО.

— А в чем проблема? — Удивился Баха — У нас на борту не «биоружие», а просто беженцы. Они нам помогли разобраться с кораблем. Тем более, что мы их от управления уже отстранили, когда разобрались, что тут и как. Чем они могут быть опасны?

Кира хмыкнула, но без злости:

— Беженцы с симбиотами АВАК которые могут перегрызть корабль пополам. Ты же знаешь, на что симбиоты способны? А нас всего трое и один раненый, при этом один из нас нифига не боец.

— Ты мне фильм про мушкетеров пересказываешь? — Снова скривился я как от головной боли — Так я его смотрел, можешь не стараться. Хотя ситуация похожа, не спорю. Мы вроде как бы на одной стороне, а вроде как бы и отдельно… Только вот эти штуковины, совсем не гвардейцы кардинала, мы с ними не враждуем. Но делать что-то надо, согласен. На Мидгард их тащить, пожалуй, не стоит.

Я смотрел на схемы капсулы для Зага и понимал: мы не можем просто «выкинуть» биоформ в вакуум. И не можем везти их с собой без плана. Любой вариант пах кровью.

— Вариантов два, — сказал я. — Первый: оставить их здесь. В этом аду. Без питания, без ресурсов, на свалке, где всё может схлопнуться аномалией. Это не вариант.

Кира молча кивнула.

— Второй: забрать. Но забрать так, чтобы они не стали у нас на борту новой проблемой, — я посмотрел на Баху. — Нужен карантин.

Баха оживился мгновенно:

— Карантинный модуль мы сделать можем. Из тех же капсул, что тут нашли. Некоторые из них явно под этих чудищ заточены. Можем даже человеческие использовать, если ещё найдем пустые…

— Они не люди, — напомнила Кира. — Им кислород не факт что нужен. И питание у них… может быть излучением, полем, чем угодно.

— Значит, не кормим, а не даём умереть, — отрезал Баха. — Минимум: температура, влажность, давление — подстроим по их реакции. Пусть Федя мониторит.

Кира прищурилась:

— Ты сейчас предлагаешь нам их как-то заставить снова в овощи превратится? Как ты себе это представляешь? Я не думаю, что они согласятся добровольно.

— Я предлагаю с ними хотя бы поговорить, — ответил я. — К тому же они обещали мне подчинятся. Мы возвращаемся в нашу систему. Там есть связь с АВАК. Есть наши. Есть шанс найти для них место. Но до этого — они под нашей защитой. И под нашим контролем. А я не могу их сейчас контролировать, когда они просто шатаются где угодно по нашему кораблю.

— А если они не согласятся?

Я посмотрел на нишу с человеческими капсулами, на лица, которым даже не дали права проснуться.

— Я не знаю, будем решать, но пока мы хотя бы попробуем договориться, — сказал я. — В отличие от СОЛМО.

Я повернулся к отсеку, где находились биоформы. Там было тише, чем в остальной части корабля — почти мёртвая тишина, настороженная, как перед грозой. Они чувствовали нас. Всегда чувствовали.