А так как и железо, и аммиак в компании собственными были (аммиак «добывался» из коксовых батарей), то лампочки получались довольно дешевыми. Правда, пока и рынок для этих лампочек не был подготовлен: «бытовые»-то лампы делались под напряжение в двести двадцать вольт, но в Тульской губернии их разбирали все: в Богородицке вообще вся инфраструктура для этого было готова (а даже простому рабочему там в квартиру нужно было минимум четыре-пять лампочек купить), в Одоеве в августе «нужная» электростанция заработала, а в Туле народ буквально наперегонки начал подключать свои дома к двум имеющимся в городе электростанциям. К двум «доступным» электростанциям: на оружейном заводе к своей присоединили трансформатор, выдающий двести двадцать в ближайшие к заводу дома, пару улиц подсоединили к электростанции, обеспечивающей энергией велозавод — а городские власти вообще выпустили постановление о «строительстве для города электростанции для целей освещения» и здание будущей станции за счет города уже даже строить начали.

В Москве соседей Андрея очень заинтересовал сияющий огнями в темное время «клубный дом» и он за относительно небольшую мзду уже пяток соседских домов присоединил к стоящей в него во дворе небольшой электростанции, а затем Андрея «пригласил в гости» лично Сергей Александрович. Вообще-то пригласил не из-за электроосвещения: он парню по поручению Императора вручил орден Святого Владимира (причем сразу третьей степени) «за автомобиль», точнее, «за изобретение автомобиля». А после награждения Сергей Александрович поинтересовался, возможно ли и ему сделать такой же, как у императора (у него уже был приобретен автомобиль «попроще», но все же он для брата императора был «в плечах маловат»), затем и электрическое освещение в разговоре было затронуто. И не только освещение, так что Андрею пришлось даже пару дней занятия в университете прогулять: он к Саше помчался уточнять, можно ли в принципе пожелания царского родственника хоть в малой степени удовлетворить:

— Саш, меня Сергей Александрович спросил, сможет ли наша компания предложить лучшие условия, чем «Общество Электрического Освещения 1886 года», а я-то про электричество мало что знаю.

Приехал он, застав друга в состоянии глубоких раздумий, в которые Александр Алексеевич впал после обстоятельного разговора с навестившим его отцом Киприаном, поэтому Саша, буквально «не приходя в сознание», поинтересовался:

— Предложить мы можем что угодно, но для того, чтобы предлагать лучшее по сравнению с другими, было бы неплохо знать, что эти другие предложить хотят.

— Общество просит концессию на освещение Москвы электричеством, на пятьдесят лет, и готово вроде бы выстроить станцию на три с лишним тысячи киловатт.

— И мы можем, делов-то куча…

— Они говорят, что через три года такую выстроят, или даже через два.

— И ты то же говори, только… станцию в тысячу двести киловатт мы уже к Рождеству запустим.

— Это как? Там же понадобится уже четыре станции выстроить таких, как в Богородицке.

— Это так: инженеры наши взяли котел со списанного паровоза и к нему приделали турбину паровую с генератором на тысячу двести киловатт. И мне сказали, что уже купили еще с десяток списываемых паровозов, а турбин нужных они по штуке в два месяца сделать смогут. А генераторы… они уже по такому генератору каждую неделю могут выделывать. Так что можешь смело ответить Сергею Александровичу, что мы до лета четыре тысячи восемьсот киловатт запустить можем… то есть точно запустим, просто еще я не решил, где их размешать будем. То есть одну так точно в Липецке, а вот прочие… Еще у тебя вопросы остались?

— Да, один. Как ты смотришь на идею в Москве такой же трамвай запустить, как у тебя в поместье?

— Если тебе так хочется, то запускай. Только знаешь что, ты ко мне лучше на той неделе зайди, в воскресенье как раз, я тебе на бумажке напишу, кто что делать будет, хорошо?

Отец Киприан оказался, вопреки Сашиным ожиданиям, довольно субтильным мужчиной сильно за шестьдесят, но носящим на рясе солдатский Георгиевский крест. И, увидев заинтересованный взгляд собеседника, с видимой гордостью пояснил:

— Это меня в Севастополе наградили. Хотели Святого Георгия дать, но я-то и там в служении своем отнюдь не мирским радостям предавался. А как офицера на батарее ранили, пришлось мне командование ей принять: сам-то я из дворян, батюшка мой тоже батареей командовал, я по молодости лет от него и опыт какой перенял… И супостата солдаты-пушкари там изрядно положили, но офицерский орден нам, слугам Господним, принимать недостойно, ибо иные у нас и служба, и паства…

— Я у вас вот что спросить хотел: мне один мой сотрудник сказал, что вы ему грехи некоторые отпустили…

— Да помилуй Бог! Грех его был невелик… я вообще такое грехом не считаю, ибо защита Отечества своего, друзей своих и иных соплеменников от ворогов гнуснейших есть первая обязанность любого человека православного. Разве вы можете считать грехом то, что солдаты, грудью Державу защищающие, делают? Не грех сие, а лишь доблести и мужества духа проявление.

— Но солдаты-то на войне…

— Вы, юноша, как мне ваши люди сказывали, не хуже иных знаете, что войны сильно разными бывают, и войны подлые, тайные — они от защитников Отечества куда как большего мужества требуют. И поддержать их души в войне такой — первейшая обязанность Церкви. Я знаю, иные и думают иначе, но… В бытность мои участником Священной дружины и мне приходилось во имя спасения душ заблудших грех на себя брать…

В дальнейшем разговоре Саша узнал очень много интересного относительно нынешнего «народного менталитета», а заодно и некоторых «недостаточно раскрытых историками» моментов истории Российской. И разобрался, наконец, в некоторых особенностях менталитета современных русских мужиков. Совершенно непонятного людям двадцать первого века, да и, пожалуй, людям большей части века двадцатого…

Так что Андрей к Саше в вопросами об электричестве пристал, когда Валерий Кимович старался хоть как-то «склеить треснувшие шаблоны», и результаты этого оказались весьма неожиданными. В первую очередь неожиданными для Александра Волкова, хотя и большая часть инженеров-энергетиков компании были… несколько обескуражены. Впрочем, такими они оставались очень недолго и за работу принялись с новыми силами — тем более, что и «новых сил» в плане численности работающих над возникшими задачами стало заметно больше: Андрей на самом деле через свой «студенческий клуб» на работу в компании привлек почти два десятка новых инженеров (причем не только выпускников московских институтов).