Впрочем, лампочки были лишь одной частью «хитрого плана» попаданца: профессиональная привычка Валерия Кимовича взвешивать каждое слово помогла ему еще в одном деле, так что из Германии Саша (в сопровождении двух немцев из юридической конторы Генриха Райхенбаха) съездил в Лондон. И там запатентовал паровую турбину! И его патент в принципе не мог быть перебитым каким-то там Парсонсом, поскольку в патенте компании BMW был описан принципиально иной «физический принцип». Чарлз Алджернон Парсонс был, конечно, изобретателем почти гениальным, но вот образования этому аристократу явно не хватало — и он запатентовал турбину, работающую только «на давлении». А Саша — работающую и на давлении, и на температуре, в результате чего «его» турбина получалась при той же мощности почти втрое компактнее британской и, что была в патенте важнее, имела и втрое больший КПД. Вообще-то это устройство в реальности Валерия Кимовича называлось «турбиной Вестингауза» и чаще подавалось как развитие турбины Парсонса — но если правильно подбирать выражения (в патентной заявке, имеется в виду), то вполне можно и патенточистый продукт получить. В той реальности Джорджу Вестингаузу этого просто не требовалось, ведь он у Парсонса патент купил — а в этой до изобретения американцем принципиально новой турбины еще лет двадцать оставалось. А у Вестингауза денег-то ой-ей-ей как много! И если он захочет купить русскую лицензию, она ему обойдется крайне недешево — тем более, что тепловой расчет «турбины Вестингауза» сделал в тысяча девятьсот шестом году будущий первый ректор ИМТУ Василий Гриневецкий, так что нефиг чужие изобретения патентовать!

На «своих» электростанциях компания «Розанов со товарищами» именно такие турбины и ставила, просто размер их был настолько невелик, что на них пока еще никто внимания не обращал. А желающие «обратить» первым делом видели прикрепленные на боку корпусов турбин таблички с указанием данных русской привилегии и перечнем номеров иностранных патентов на эту очень непростую машину. Настолько непростую, что стоимость изготовления одной турбины мощностью киловатт в сто немного даже превышала стоимость паровоза с машиной сил в пятьсот. Вот только цена изготовления турбины в мегаватт уже не достигала стоимости трех паровозов, а турбину мегаватт так на пять можно было сделать в разы дешевле, чем паровую машину аналогичной мощности. И после того, как Саша с занимающимися разработкой и производством этих очень недешевых пока машин провел «воспитательную беседу», во время которой расписал им все «экономические показатели», инженеры решили временно начхать на цену и очень серьезно занялись обучением рабочего персонала. Ведь, как говорил один товарищ, кадры решают все — а с кадрами было настолько печально…

Собственно, и моторный завод в Германии образовался потому, что в России их было просто невозможно сделать требуемое количество из-за отсутствия рабочих. И автосборочный завод там же теперь строился потому, что дома на таком же заводе просто работать было некому. И некому было работать и на металлургическом заводе в Липецке, но так как такой завод со всеми его домнами, станами и прочими машинами за рубеж было вывезти трудно, Андрей (не самостоятельно до такой мысли додумавшись, конечно) поручил «кадровикам» навербовать рабочих аж в далекой Америке. Он за прошедшее лето как-то быстро повзрослел и — после двух месяцев, проведенных на предприятиях и в беседах со старым другом — стал активно заниматься делами компании. Несколько своеобразными способами, но довольно эффективными. Например, купил в Москве собственный дом (на Сретенке, а затем Федор Саввич его изнутри полностью перестроил, чем страшно гордился: дом по его проекту уже в Москве стоит!) и устроил в нем, кроме собственной квартиры, и «студенческий клуб» (и первые члены его как раз Новый год в новом клубе и отпраздновали). Поначалу (то есть в первые пару недель) в клубе состояли лишь университетские студенты-химики и парочка математиков затесалась, а уже к февралю в него вступило и несколько студентов из ИМТУ.

Поначалу это заведения очень и полицию с жандармерией заинтересовало, однако Константин Федорович Шрамм (занимавший должность начальника Московского жандармского управления) в рапорте московскому генерал-губернатору Сергею Александровичу написал:

«Закрытый студенческий клуб, учрежденный тульским промышленником Андреем Розановым, интереса для жандармерии не представляет: в нем студенты-члены клуба занимаются решением научных и технических задач, позволяющих заводам Розанова получать больше прибылей с меньшими затратами. При том членство в клубе, дающее изрядные привилегии, прекращается навечно даже при попытках обсуждения любых вопросов политических».

И это рапорт в целом был для Андрея ожидаемым: Саша его даже предупредил о том, кто из членов этого клуба был завербован в качестве осведомителя полиции. Но так как этот парень и в науке был силен, то Андрей сделал вид, что ничего об этом не знает, а выгода от его разработок даже ему — студенту-второкурснику — была понятна. Но московский главжандарм все же ошибался, но не относительно «запрета политики»: целью создания клуба было вовсе не решение мелких текущих научных и технических задач, а «предварительная вербовка» специалистов на работу в компании. И уже определенные успехи были достигнуты: сразу трое выпускников нынешнего года подписали предварительные контракты на работу в компании. То есть их подписали трое из пяти членов клуба, которым предстояло весной выпуститься из институтов…

Ну а Саша, вернувшись из Англии (откуда сопровождающие его немцы отбыли патентовать турбину в США) отправился в Симбирск, где провел очень непростые переговоры с симбирским губернатором Владимиром Николаевичем Анкифовым. А сложность переговоров была обусловлена тем, что губернатор был простым, хотя и весьма высокородным, туповатым служакой, и занимался лишь теми делами, которые предписывались царским постановлением, а любые инициативы с мест предпочитал даже не игнорировать, а в зародыше подавлять. Но Саша все же и его смог продавить, получив разрешение на постройку ГЭС в Сызрани, объяснив, что делает-де он это «по царскому распоряжению», а Сызрань выбрал постольку, поскольку в ней не страшно и «негативный опыт» получить: дело-то совершенно новое, специалистов в мире и нет почти, до всего своим умом доходить приходится. Зато вот когда свой ум доведут до работоспособного состояния, можно будет уже в Симбирске ГЭС выстроить аж в шесть мегаватт!

Нет, Волгу он перекрывать плотиной не собирался, а вот прорыть деривационный канал от Свияги было бы несложно. И недорого, а на то, что после Симбирска речка втрое обмелеет… во-первых, за прогресс надо платить, а во-вторых, никто же не сказал, что эту ГЭС кто-то и впрямь строить собрался. Зато предложение Александра Алексеевича об учреждении в Симбирске ремесленного училища губернатор поддержал. Тоже не сразу, а лишь после того, как Саша сообщил, что все расходы по постройке такового и дальнейшего финансирования учебного процесса компания Розанова берет на себя.

Ну да, в списке задач, которые Александр III ставил перед назначаемыми им губернаторами, было и «обустройство учебных заведений для простого люда». В этом списке были и гимназии, и больницы, и прочие «социально-значимые» учреждения, но в приоритете были как раз ремесленные училища. Вот только обо всем этом говорилось, что губернатору нужно «оказывать содействие в обустройстве», так как денег в казне на все это просто не было — а в Симбирске, где слово «промышленность» понимал хорошо если один из десятка горожан, изыскать желающих этим заняться было очень непросто, так что предложения Саши прошли «на ура» — как и предложение учредить «низшее медицинское училище для девочек».