Конечно, избытка денег в компании Розанова не было, но с медицинским училищем губернатор посодействовал уже по-настоящему, договорившись с какими-то местными богатеями о том, что те снимут для училища «подходящий дом». И это было понятно: в Симбирске (как и в большинстве городов России) с медициной было грустно, а для училища ведь пригласят настоящих врачей в преподаватели, и они качество медобслуживания в городе-то наверняка поднимут!

Но вот конкретно на Симбирск Саше было плевать. Сам город был ему абсолютно неинтересен и никаких планов относительно Симбирска он не строил, а вот по поводу Сызрани у него планы были уже довольно обширные составлены, и Саша считал, что «пораньше закрепиться в городе» будет разумно. Поначалу в городе освещение электрическое появится, затем какие-то предприятия мелкие, в том числе и осветительные сети обслуживающие, а когда город полностью будет под компанию Розанова подмят, можно будет и все прочее быстро и недорого проделать. То есть насчет «недорого» — это уж как посмотреть, но даже у Андрея теперь появилась полная уверенность, что и такие расходы в бюджете компании огромными не покажутся…

Точнее, со стороны скорее всего покажется, что «Андрей со товарищи» вообще с ума сошел и деньги, причем не свои, а заемные, просто на ветер выбрасывает — но такое-то проделать можно лишь когда деньги вообще есть. А они, деньги эти, внезапно начали возникать даже быстрее ожиданий: герр Рейхенбах свое обещание «найти подрядчиков» выполнил сильно досрочно и уже во второй половине мая на складах завода БМВ в Бранденбурге появились целые штабеля штампованного листового железа. А чтобы оно просто так там не валялось, по его распоряжению рабочие завода буквально «в уголке цеха» начали заниматься сборкой автомобилей.

Простых, как три копейки: на раму из стальных уголков (клепанную раму) ставился собранный в моторном цехе двигатель, привинчивалась коробка передач, приделывались рессоры, а затем на этот каркас навешивались отштампованные детали кузова, вставлялись доставленные из России стекла, прокладывались привезенные оттуда же провода и привинчивались фары и прочая «электрика», колеса, устанавливались сиденья и все прочее, делающее автомобиль именно средством передвижения, а не уродливой повозкой. И в день у рабочих уже получалось собрать минимум один автомобиль, а иногда и два выходило. И машины новенькие уже у ворот завода разбирались покупателями, приносящими очень неплохие деньги странной «конторской» компании, которая продажами готовых автомобилей и занималась.

Но все же пока деньги были небольшими — по сравнению с теми, которые должны были поступать уже в середины июня, ведь сборочное производство строилось под выпуск дюжины автомобилей в день, и это при работе в одну смену. А вот когда завод сможет начать работу в две смены, пока никто просто не знал: из России детали для сборки моторов поступали пока лишь именно на дюжину в сутки, а когда там, в этой далекой варварской стране, станут их больше поставлять, никто не знал — и, как точно выяснил Генрих Райенбах, этого не знал даже господин Волков. И немецкого директора компании расстраивало только одно: пока что ему не удалось найти подрядчиков, которые бы за ту же цену, что и русские, могли бы требуемое железо изготовить. И даже немного дороже этого сделать никто не мог, а единственная компания, которая в принципе согласилась поставлять блоки цилиндров для моторов, цены выставила почти втрое дороже, чем брали за детали русские — так что пока объемы производства ограничивались русскими поставками…

Автомобили инженеры компании Розанова разработали простые, для Валерия Кимовича они вообще были примитивными. Внешне немного напоминали хорошо знакомый ему «Москвич-401», но в деталях сильно отличались: металлическими (то есть штампованными из двухмиллиметровой стали) были только моторный отсек и крылья автомобиля, а почти весь остальной кузов делался из дерева и обивался кровельным оцинкованным железом. И в этом обе модели выпускаемых автомобилей друг от друга и не отличались, но на один ставился четырехцилиндровый мотор в двадцать шесть сил, а на другой — двухцилиндровый в двенадцать. И на «дорогом» авто решетка радиатора была никелированной, а на «дешевом» — точно такая же по форме, но из простого крашеного железа. Внутри машины тоже отличались: в одной машине ставился спидометр, а на другой без него обходились, на одной машине имелся электростартер, а другая ручкой заводилась, обивка сидений тоже была или кожаной, или из простого брезента, отделка салона бархатной или ситцевой — ну и цена отличалась раза в два с половиной.

Правда, так как «конструктивно» кузова машин были практически одинаковыми, желающие могли «дешевую» машину превратить в «дорогую», причем проделать это можно было постепенно, так что сразу кучу денег на это необходимости тратить не было. А те, кто машины покупали, обычно со «сложной арифметикой» справлялись не очень и не прикидывали, что переделка обойдется заметно дороже, чем если бы они сразу дорогое авто приобрели. А может, наоборот считали прекрасно, ведь если «исправлялся» только внешний вид, то было нетрудно и в относительно скромную сумму уложиться, а основная разница в цене заключалась в моторе и электрооборудовании. Так что когда сборочный цех в начале июня заработал, настоящая очередь выстроилась именно за «дешевым» вариантом (хотя и «дорогой» тоже раскупался).

А дюжина машин в сутки — это почти тридцать тысяч рублей чистой прибыли, однако у Александра Алексеевича пуск завода в Бранденбурге не вызвал такого же восторга, как у Андрея. Хотя все считали, что он даже больше «владельца предприятия» счастлив. И вот в последнем все сотрудники компании были правы, только радовался-то Саша совсем другому: как раз за день до пуска завода к нему зашел Николай Николаевич Рослов и негромко поделился «последними новостями»:

— Александр Алексеевич, если у вас будет возможность выделить двадцать тысяч Аверьяну…

— Он что, нашел обидчиков невесты, но попался?

— Нет, все же парень школу-то нашу с отличием закончил и выдержка у него нынче — любой позавидует. Но он доктора нашел, на поляков сильно обиженного: у того во времена последнего бунта родителей поляки поубивали. А Аверьян ему для опыта одного из обидчиков своих изловил, доктор опыты-то, как вы и говорили, провел. Результат… честно говоря, я думал врет, шельмец — это я про Аверьяна, но когда сам туда съездил и в правоте убедился… Мы, значит, решили, что будет отныне Аверьян купцом-разгильдяем, или, при случае, в третью гильдию запишется. Мы небльшое поместье в тех краях приглядели, даже, скорее, дом загородный, в котором такому купцу жить уже не стыдно. А в доме том доктор свою клинику-то и оборудует. Поместье я из бюджета службы охрану выкупил, а вот на обустройство клиники средств уже не хватило, потому и обращаюсь.