— А ты уверен, что двадцати тысяч хватит?

— Доктор так сказал…

— Ясно, но у доктора больше ненависть верно считать мешает. Вот, тут пока полсотни, мало будет — возьмешь… да хоть в Ковно возьмешь, там деньги наличные завсегдла водятся. Порадовал меня Аверьян, ой как порадовал. Да и доктор… может, ему машину подарить в награду?

— Пока не надо, а вот как дело там закончим… да и учеников ему бы подыскать: доктор-то сей уже немолод…

— Задачу понял, постараюсь все сделать. А тебя…

— А меня не надо, мы же для Державы служим. И вот еще что спросить хотел: вы те пистолеты когда в производство ставить будете? А то у нас люди очень такими же обзавестись желают. Не ради хвастовства, уж больно они в работе удобны…

— Как только, так сразу. Еще вопросы есть?

— Нет, благодарю, нынче же Аверьяна проведать выезжаю. И по возвращении доложу обо всем немедленно…

В конце мая в Липецке была запущена еще одна доменная печь. Вообще-то там четыре новых строилось, и по планам инженеров компании их должны были запустить до августа, а эту планировалось запустить в середине июня — но удалось стройку немного пораньше закончить. Все новые печи (как и две «старых») строились по одному и тому же проекту: объемом в шесть тысяч четыреста футов и четырьмя кауперами на каждой. Ну да, американцы у себя уже давно строили печи по пятнадцать тысяч футов, и такие вообще-то обещали и более экономичными стать, и гораздо более производительными, но инженеры компании, посовещавшись, решили «не выпендриваться» и печи ставили хорошо уже им знакомые. Но не из-за того, что им было лень «учиться новому», а по гораздо более прозаичным причинам. И первой причиной было то, что такие печи (по сто восемьдесят примерно кубометров) были самыми большими, которые без проблем строились без металлической оболочки, а были полностью кирпичными. И посему на их постройку уходило в среднем месяца по четыре.

По этой же причине именно такие печи были в США все еще самыми массовыми: много их успели понастроить. Но и исчезнуть они должны были довольно скоро: срок службы такой печи изначально закладывался лет в десять. Зато и обслуживать их оказывалось очень просто: печи гоняли в работе практически без ремонта, а когда она окончательно изнашивалась, ее просто сносили и на том же фундаменте ставили новую, и это было даже дешевле, чем ремонтировать старую. А когда все необходимые стройматериалы буквально под ногами валяются, то и проделать такое можно было очень быстро: у янки с момента останова «старой» печки до пуска «новой» на том же месте обычно уходило месяца два всего.

В России нужные «стройматериалы» именно под ногами и валялись, к тому же некоторые были даже лучше, чем американские. В той же Калужской губернии (то есть в Лихвинском уезде, где Саша выстроил заводик огнеупоров) глина была такая, что с тамошними огнеупорами чуть ли не половина советских доменных печей ставились, и у них срок службы до ремонта на четверть превышал срок службы печей в США. Саша, правда, об этом ничего не знал (как и Валерий Кимович), но про качество тульских и калужских огнеупоров ему много интересного рассказал Николай Александрович Кулибин — посетовав как раз на то, что «на местном угле верно обжечь такой огнеупор невозможно», но привезти на завод хотя бы донецкий антрацит было сейчас уже не особо и трудно. Особенно, когда такие перевозки очень поощряются МПС и Минфином (в лице того же князя Хилкова).

Строго формально, ни МПС, ни Минфин распоряжаться деятельностью частных железных дорог вроде бы и права не имели, но по факту обе инстанции играли в деятельности таких дорог решающую роль. Во-первых, любая, даже самая что ни на есть частная дорога была просто обязана определенный объем перевозок по госзаказу выполнять беспрекословно и с высшим приоритетом — и «госзаказ» полностью определялся как раз руководством МПС. А во-вторых, тарифы на перевозку любых грузов и пассажиров утверждались уже Минфином (и исключением тут были лишь цены билетов в пассажирских вагонах первого класса и выше), и если тариф не утверждался по каким-либо причинам, компания была обязана использовать тарифы «казенных» дорог.

Но была еще одна причина, почему в Липецке ставились именно такие «устаревшие» печи: небольшие печи было проще обслуживать, проще следить за режимом работы — а, следовательно, меньшими были и требования к профессионализму персонала — но как раз с «профессионализмом» в России (и в компании Андрея) и были основные проблемы. К тому же и сырье здесь было качества, скажем, не высшего, но в небольшой домне и с этим было справиться проще: тот же Николай Александрович давно уже определил режимы, позволяющие и из такого сырья получать в домне относительно приличный металл. Да, заметно дороже, чем из руд высококачественных, но Саша царю очень просто объяснил причины, по которым он завод металлический именно в Липецке поставил: исходя из существующих в России цен на земли, дешевизна добываемой здесь «из-под себя» руды полностью перекрывала «убытки» от использования более дорогих технологий получения из нее металла. Был, правда, еще один момент, о котором Саша царю не рассказал, но и рассказанного тому вполне хватило.

А вот князю Хилкову хватило того, что компания Андрея Розанова обратилась к нему с предложением о поставках для строящейся в Сибири дороги новых рельсов, и по ранее обещанной Сашей цене в девяносто копеек за пуд. Причем хватило для того, чтобы Михаил Иванович лично, в состоянии крайнего негодования, приехал в Богородицк, где Саша с Андреем как раз занимались «руководством» проходящей там модернизации моторного завода. То есть они ходили по заводу, смотрели, как рабочие что-то там монтируют — в общем, точно без дела не сидели, но даже глядя на то, как «работают другие люди», они обсуждали вопросы именно дальнейшего развития компании, и Андрею в этом развитии отводилась весьма заметная роль. Так что буквально свалившийся к ним на голову железнодорожный князь ни у одного из них радости точно не вызвал. Но чтобы настроение другу все же не портить, Саша «взял переговоры на себя» и, усадив господина Хилкова в автомобиль, отправился в свое поместье, предложив «все вопросы обсудить за обедом». Чем Михаил Иванович особенно нравился Валерию Кимовичу, так это умением общаться и с царскими чиновниками, и с простыми рабочими или мужиками «на их языке», так что слегка остыв за время непродолжительной поездки, князь начал разговор гораздо долее спокойно:

— Вы, Александр Алексеевич, предложение свое продумали, мне кажется, не особо глубоко, а потому МПС от него, скорее всего, откажется.

— Ну так на то оно и предложение: мы никого принимать его не заставляем. Но вот отказ МПС от него уже я как раз и сочту непродуманностью, а еще скорее, буду искренне считать, что кто-то в министерстве за такой отказ получил от иных изготовителей рельсов изрядную взятку. Что, впрочем, моего отношения ни к министерству, ни к его руководству нимало не изменит: я считал, считаю и буду считать, что пока император лично вас на пост министра не поставит, ничего хорошего от МПС стране ждать не придется.