Потом пришла Тишина.

Мгновение абсолютного вакуума, когда весь мир затаил дыхание.

А затем ударил Звук.

ГРОМ.

Он ударил не по ушам. Он ударил по костям. Вибрация прошла сквозь платформу, сквозь подошвы ботинок, сквозь мясо и нервы.

Я увидел, как горизонт… исчезает.

Горы на границе Пустоши испарились. Город, оставшийся далеко позади, превратился в облако раскаленной плазмы. Башня «Грифон», мой дом, моя крепость, стала просто точкой на карте разрушений.

Ударная волна — стена из пыли, огня и ионизированного воздуха — неслась к нам со скоростью звука. Она сметала все на своем пути: остовы роботов, руины заводов, скалы.

— Закрывай! — заорал я в гарнитуру. — Вольт! Закрывай к чертовой матери!

— Приводы клинит! — голос хакера срывался на визг. — Давление снаружи растет! Гидравлика не справляется!

— Помогай ей! Магией, руками, зубами!

Я видел, как створки ворот, каждая размером с футбольное поле, медленно ползут навстречу друг другу.

Слишком медленно.

Огненный шторм был уже в километре.

— ОТЕЦ… — Легион стоял рядом со мной. Его хитиновый панцирь вибрировал. — МОИ БРАТЬЯ… ОНИ ТАМ.

Он смотрел на стену огня.

Там, снаружи, остались те, кто не влез в поезд. Разведчики. Патрули. Те, кто прикрывал наш отход.

Сотни «Кукол».

Я чувствовал их смерть. Не через Нексус — он был перегружен помехами. Я чувствовал это кожей.

Они не бежали. Они стояли и смотрели на огонь, ожидая конца.

— Прости их, — прошептал я. — И меня прости.

Волна ударила в Терминал.

Бетонные стены затряслись. С потолка посыпались куски обшивки и вековая пыль.

Створки ворот содрогнулись, но продолжили движение.

Щель сужалась.

Огонь лизнул край платформы. Жар был невыносимым. Краска на вагонах начала пузыриться.

— ЗАКРЫТО! — выдохнул Вольт.

Створки сомкнулись с грохотом, отрезая нас от ада.

Тьма.

Только аварийные огни платформы и свечение приборов.

Мы висели в шахте. Над Бездной.

Внешний мир перестал существовать. Остались только мы и спуск.

— Платформа идет вниз, — сообщила Вера из локомотива. — Скорость штатная. Тормоза держат.

Я сполз по перилам площадки на пол.

Меня трясло.

Это был не страх. Это было осознание.

Я сжег все мосты. В прямом и переносном смысле.

Империя считает нас мертвыми. Гильдия считает нас мертвыми.

Мы и есть мертвецы.

Экипаж «Летучего Голландца», плывущий в никуда.

— Ты как, Док? — Борис вышел из вагона.

Гигант выглядел лучше. Его новые руки работали плавно, без скрежета. Он держал банку тушенки, вскрытую когтем.

— Я… пустой, — признался я.

— Поешь. Мясо помогает.

Он протянул мне банку.

Я взял. Руки дрожали, но я заставил себя съесть ложку холодной говядины. Вкус был отвратительным, металлическим, но желудок принял.

— Мы в безопасности? — спросил Борис, глядя на закрытые ворота над головой, которые еще светились красным от жара снаружи.

— Относительно. Нас не достанет взрыв. Но мы спускаемся в Изнанку. А там свои правила.

Я встал.

— Собери людей. Проверь крепления. Мы будем спускаться долго. Час, может, два. Пусть отдохнут.

— А ты?

— А я пойду поговорю с нашим навигатором. Мне нужно знать, что нас ждет внизу.

Я направился в штабной вагон.

Там, в сейфе, лежал Рубин.

Я достал его. Камень был холодным.

«Граф?» — позвал я мысленно.

Тишина.

Я постучал по камню пальцем.

— Эй, Ваше Сиятельство! Прием!

Камень мигнул. Слабо, неохотно.

«Я здесь, Виктор. Не кричи. У меня… мигрень. От твоего ЭМИ-удара у меня до сих пор сектора памяти сыплются.»

— Мы прошли Врата. Мы спускаемся.

«Я знаю. Я чувствую давление. Гравитация меняется.»

— Что там, внизу?

Пауза.

«Там город, Виктор. Город, который построили не люди. Империя нашла его. И решила использовать. Они построили свои лаборатории поверх чужих руин. Но они не знали, что руины… обитаемы.»

— Кем?

«Тем, что ты называешь Гнилью. Это не просто плесень. Это… биосфера. Она живая. И она разумная. Она спала. Пока мы не начали бурить.»

— И мы разбудили её?

«Мы дали ей повод проснуться. А теперь ты везешь ей десерт. Три тысячи свежих тел и ядерный реактор.»