Я сполз по стенке кабины.

Мана: 0.

Рубин в кармане был горячим. Орлов, похоже, тоже перенервничал (если энграммы могут нервничать).

«Маршрут свободен», — прозвучал его голос в моей голове. — «Добро пожаловать в Пустошь, Виктор. Следующая остановка — Ад.»

Поезд несся в темноту, оставляя позади горящий город и армию мертвецов, которая не смогла нас остановить.

Мы уходили.

И мы забирали с собой надежду.

Поезд, который мы окрестили «Левиафан» (в честь того дирижабля, который нас чуть не сжег, ирония судьбы), рассекал фиолетовый туман Пустоши, как ледокол.

Грохот колес заглушал даже вой ветра за бронированными стеклами.

Я сидел в штабном вагоне (бывшем вагоне-ресторане, переделанном под командный пункт), изучая карту, которую проецировал Рубин.

— Мы прошли зону ЭМИ-штормов, — доложил Вольт, не отрываясь от приборов. — Впереди «Ржавое Море». Кладбище техники времен Войны. Там могут быть активные боевые единицы.

— Пусть будут, — отозвался Борис. Он сидел напротив, полируя свои кибер-руки ветошью. — У нас есть пушки. И у нас есть скорость.

— Скорость нам не поможет, если рельсы кончатся, — заметила Вера.

Я отложил карту.

— Рельсы ведут к «Объекту Ноль». Это была единственная ветка снабжения. Империя строила её на века. Она выдержит.

Встал.

— Мне нужно проверить хвостовой вагон.

— Лабораторию Гильдии? — спросил Вольт. — Там фонит. Я бы туда без скафандра не совался.

— Я уже фонил сегодня ярче, чем реактор. Мне не страшно.

Я прошел по составу.

Вагоны были забиты контейнерами с «Куклами». Они спали в анабиозе, укутанные в иней и полиэтилен. Моя спящая армия.

В последнем вагоне, отделенном от остального состава шлюзовой камерой, царил холод.

Стены были покрыты инеем. Оборудование, оставленное Гильдией, мигало аварийными огнями.

В центре вагона стоял контейнер.

Не ящик. Саркофаг.

Из черного металла, украшенного рунами сдерживания.

Он был подключен к автономному генератору.

Я подошел ближе.

«Истинное Зрение» показало мне ауру внутри.

Она была… странной.

Не мертвой. Не живой.

Она была пустой. Как вакуум.

— Кто ты? — прошептал я, касаясь крышки.

Рубин в моем кармане завибрировал.

«Это не кто, Виктор», — голос Орлова в голове звучал напряженно. — «Это что. Проект „Зеро“. Гильдия пыталась создать искусственного мага. Сосуд для чистой силы. Без души, без памяти. Просто батарейка.»

— У них получилось?

«Они создали монстра. Он поглощает любую магию вокруг себя. Они везли его в Цитадель, чтобы использовать как оружие против нас. Но не успели.»

Я нашел панель управления.

Ввел код доступа (взломанный Вольтом).

Крышка саркофага с шипением отъехала.

Внутри лежал мальчик.

Лет десяти на вид. Бледный, худой, с абсолютно лысой головой.

Его тело было покрыто татуировками-схемами. В вены входили десятки трубок.

Он спал.

Но когда крышка открылась, он открыл глаза.

Они были зеркальными. Серебряными.

В них отразился я.

И я почувствовал, как магия покидает мое тело.

Не как при истощении. Как при кровопускании.

Мальчик высасывал ману.

Даже мои жалкие крохи.

Я отшатнулся, захлопывая крышку вручную.

— Опасный пассажир, — выдохнул я. — Анти-маг.

Если мы выпустим его в бою… он обесточит любого мага в радиусе километра. Включая Анну.

Это был козырь.

Но козырь, который мог убить игрока.

В этот момент поезд тряхнуло.

Не от кочки. От удара.

Сверху.

Скрежет металла по крыше.

— ТРЕВОГА! — голос Веры в интеркоме. — Воздух! У нас гости!

— Кто?! Гильдия?

— Нет! Это… птеродактили?!

Я рванул к выходу.

Выскочил в тамбур, открыл дверь.

Ветер ударил в лицо.

Над поездом, в фиолетовом небе Пустоши, кружили твари.

Огромные, кожистые крылья. Длинные хвосты с шипами.

«Виверны Пустоши», — подсказала память Орлова. — «Мутанты. Они охотятся на металл. Им нужен наш реактор. Они чувствуют тепло.»

Одна из тварей спикировала на вагон передо мной.

Она вцепилась когтями в крышу, разрывая сталь, как бумагу.