Тимофей переглянулся с Надей. Непонятно, к чему такая спешка, но почему бы и нет. Голодными не оставят, зато накормят ещё и информацией, а то шуму вокруг много, а понимания — никакого! Загрузились всем составом, не забыв Малыгина, лично примчавшегося в Новосибирск выручать сюзерена.

В резиденции дожидались Вяземский, старший Хвощёв и обильно накрытый стол. Даже два. Один, уставленный блюдами со всевозможными яствами, другой — застеленный километровками западных границ империи.

Отдали должное кухне хозяев, поделились впечатлениями от чемпионата мира, выслушали последние хабаровские и российские новости и сплетни, и перешли к делу.

— Вот Вы мне объясните, — задал первый вопрос Тимофей. — Как вообще можно воевать, когда нельзя трогать не имеющих отношения к родам? Подходит танковая колонна к пограничному посту, предъявляет документы на каждого, техпаспорта на танки, таможенники ставят штампы, военные платит пошлины. Потом враг движется в направлении Ваших, Николай, родовых земель, тщательно соблюдая правила дорожного движения. Завтракают, обедают и ужинают в кафе, пироженки с водкой покупают в магазинах на обочине, ночуют в мотелях, разместив бронеходы на парковках. По дороге ухаживают за девушками, дарят цветы и конфеты, обещают скоро вернуться с победой. Если какой раздолбай ухаживал недостаточно учтиво или кого обидел, сдают хулигана полицейским… Добравшись до места расчехляют пушки, и понеслась душа в рай!

Присутствующие дружно рассмеялись.

— Вы извините, — развёл руками Харза, — у меня в таких войнах опыт небольшой. Но я бы этой колонне такую встречу подготовил, что прямо на окраине моих земель перемешал бы и личный состав и технику с чернозёмом, да и вся недолга. Потом металлолом вынул, а трупы на перегной оставил. В компостный скотомогильник.

— Вы несколько утрированно представляете картину, — улыбнулся Вяземский. — На таможне, к примеру, регистрироваться не надо. Война объявляется за декаду до срока. За это время согласовываются коридоры, по которым могут двигаться армии на территории другой державы. В своей стране можно перемещаться и вне коридоров. Немного облегчает логистику, как понимаете. Выход за границы коридоров карается от крупной виры до уничтожения. В коридорах боевые действия запрещены, хотя нонкомбатантов оттуда эвакуируют. Проходов может быть несколько, так что некий простор для манёвра имеется. Но в целом Вы правы, не война, а выступление курвячьего цирка с клоунами-дегенератами и отвратительными фокусами. Потому межгосударственные конфликты и крайне редки. Никому в здравом уме не хочется в подобном участвовать.

— Но у нас особый случай, — пояснил Николай, показывая кончиком карандаша на карте. — Владения Мюллеров и Клёкнеров граничат с нашими и Коробейниковскими. Да и Бартенслебены с Мерцами не так далеко. А поскольку у нас договор о совместной обороне со Звонарёвыми, Маркушевыми, Боковиными, то с той стороны подтянутся Нюбели, Бурдкарты, де Трюе и Анзолотти, — карандаш мелькал, обводя упоминавшиеся территории. — В общем, всё складывается так, что и у нас и у них земли сливаются без посторонних включений. Можно сказать, государства в миниатюре. Коридоров, как таковых, не будет, за полнейшей их ненадобностью. Только отселят гражданское население. Это у нас. Франки, скорее всего, проблемами своих бюргеров заморачиваться не будут. В общем, ограничений минимум.

— Бурдкартов не будет, — сообщил Тимофей. — Мы с Вильгельмом пообщались в Зуле. По договору ему ближайшие два года воевать нельзя. Но если мы, не дай едмедь, залезем на его территорию, то уже я должен вступиться.

— И он будет выполнять договор? — вскинулся Лукашенко.

— Судите сами, — Харза достал экземпляр договора. Бумаги пошли по рукам.

— Блестяще! — воскликнул Вяземский. — Ещё ничего не началось, а Вы сократили силы противника процентов на двадцать! Если то, что я слышал о Вильгельме, хоть на процентов десять соответствует истине, этот договор он выполнять будет.

— Да я и не знал про войну, — потупился Тимофей. — Просто не хотел, чтобы мой подрядчик отвлекался от важного и полезного дела на всякую ерунду.

— Всё равно перевес за ними, — не разделил энтузиазма бывшего командира Акинфей Хвощёв. — И немаленький. По личному составу, чуть не вдвое. По артиллерии раза в полтора. По бронеходам, если империя даст технику, уже мы имеем перевес. Ты, Сергей Трофимыч, закроешь небо без проблем. Точнее, с проблемами, но не для нас. Но главное — маги. Как нейтрализовать Кауфмана — не представляю! Да и вообще, пятеро против двоих!

— Господа, вы учитывайте, что мы вообще не в курсе событий, — попросил Харза. — Откуда у родов артиллерия? Бронеходы? Ну ладно, у Сергея авиация, но вы что, уходя в отставку, приватизировали техническую часть полка? Или сразу мехкорпуса?

— Нет, — улыбнулся генерал. — Но в международных войнах можно арендовать технику у имперских структур. А личного состава у Акинфея Нефёдовича машин на пятьдесят хватит. Плюс мои старики. Они, конечно, подзабыли, что к чему, да и возраст, но технические работы закроют. Да и опыт не пропить, руки сами вспомнят. А Николай со товарищи молодёжи подкинет, башни ворочать. Авиация у вас с Сергеем имеется, тут фрицев большой сюрприз ждет. Но всё бессмысленно, если не нейтрализовать магов. Даже без противодействия, пока загасим Кауфмана, половина техники сгорит, никакие щиты не помогут.

— Да и у нас потери будут, — кивнул Малыгин. — Первый удар на эффекте неожиданности нанесём, а вот дальше… Да и не смогу я все силы отправить, на Сахалине перевозки накроются. А переписывать рейсы на других — потом не вернёшь. И секретность едведю под хвост. Франки не дураки, обстановку мониторят глубоко.

— А что с магами? — спросила Надя.

— У них пятеро сильных. Мерц, де Трюе и Анзолотти — примерно в мою силу. Мюллер — чуть сильнее, но его отец нейтрализует. А вот Кауфман… Тут мы и вдвоём не справимся. Хорошо хоть, Бурдкартов нет.