Утро я провожу, тщательно планируя меню. Это сложно — у меня нет интернета, чтобы проверить ингредиенты. Около полудня в дверях появляется Киллиан и требует список покупок — который, я предполагаю, он передаёт Астору.

Я привожу себя в порядок как могу — использую всю косметику, что у меня есть. Даже подвожу глаза и наношу блеск на губы.

Когда я проснулась утром, у двери лежала стопка свитшотов большого размера — каждый другого цвета. Сначала я растерялась, но когда почувствовала его запах, пропитавший ткань, поняла: это одежда Астора — не его покойной жены — и он принёс её сам.

Похоже, Пришну освободили от этой обязанности. Слава богу.

Я выбираю чёрный свитшот и вместо того, чтобы оставить его висеть мешком на бёдрах, завязываю сбоку узел, обнажая полоску кожи. Очень девяностые гранж.

Я не видела Пришну весь день — кем бы она ни была на самом деле. Я решила выкинуть её из головы, потому что в конце концов — какое мне дело? Астор — мой единственный фокус. Он — то, чего я хочу.

Как обычно, господин особняка весь день просидел запертым в кабинете. Очевидно, он трудоголик. Меня это не удивляет. Теперь, когда я знаю о его скромных корнях, его неустанная преданность делу вызывает у меня гордость.

Я готовлю и накрываю наш ужин, танцуя под старый хип-хоп с быстрым битом, чтобы разогнать нервы. Вино тоже помогает.

Не меньше часа я экспериментирую с сервировкой — хочу выбрать идеальный вариант. Останавливаюсь на чёрно-золотых тарелках и гранёных бокалах. Вместо тех же длинных свечей с прошлого вечера зажигаю дюжину разных — расставляю их по всей комнате.

Осмелюсь сказать — мне было весело это делать. Самое весёлое за очень долгое время.

Теперь по колонкам тихо играет сексуальный инструментальный джаз, и я достаточно навеселе, чтобы не иметь ни одной заботы в мире.

6:50 вечера — за десять минут до назначенного времени. Я опережаю график.

Проходит пять минут.

Десять.

Двадцать.

Наконец быстрые тяжёлые шаги эхом разносятся по коридору.

Бабочки взлетают в животе.

Астор врывается в столовую и отнимает у меня дыхание. Миллиардер-гендиректор похож на бронзового греческого бога в бежевом льняном костюме, который облегает широкие мускулистые плечи. День работы тяжёлым грузом лежит на его лице, но взгляд сразу падает на полоску обнажённой кожи над поясом.

— Ты опоздал.

— Ты хорошо выглядишь в моей одежде.

— Спасибо. Ты всё ещё опоздал.

— Прошу прощения. У меня был звонок, он затянулся дольше, чем ожидалось… — Он откидывает прядь моих волос за плечо, взгляд скользит по моему лицу, будто запоминает каждую черту.

Я опускаю взгляд, тщетно пытаясь скрыть румянец.

— Готов есть?

Бровь приподнимается.

— Еду, я имею в виду. — Я ухмыляюсь. — Еду, Астор.

— А. — Он ухмыляется. — Да. Я голоден как волк. Пропустил обед.

— Садись.

— Да, мэм.

Пока Астор снимает пиджак и усаживается во главе стола, я ускользаю на кухню за первой переменой.

— Салат «Цезарь».

Я ставлю тарелку перед ним, любуясь идеально уложенным пармезаном на листьях. Каждый ломтик одинакового размера, расположен на равном расстоянии. Рядом — маленькая порция заправки, а рядом — два ломтика чесночного хлеба, свежего из духовки.

— Прежде чем спросишь — да, всё сделано с нуля.

— Даже заправка?

— Даже заправка.

Это его впечатляет.

— Я думала, ты не любишь салат.

— Это не только про меня.

Он смотрит на меня — взгляды задерживаются.

— Ешь.

Астор ждёт, пока я сяду. Я замираю, пока он не делает первый кусок — отчаянно жажду его одобрения.

— И это всё? — щурюсь я. — Просто кивок?

— Я ещё не попробовал всё блюдо.

Я тычу вилкой в воздух.

— Тебе повезло, что ты горячий, знаешь?

Это вызывает у него смешок — глубокий, мужской звук, который отдаётся по позвоночнику. Я хочу слышать его снова и снова.

Астор уничтожает салат, пока я делаю третий кусок. Он не шутил, что голоден, и меня возбуждает мысль, что я могу удовлетворить эту его нужду.

Когда я убираю тарелки и приношу основное блюдо, Астор поднимает взгляд с ошеломлённым выражением.

— Что, чёрт возьми, это?

— Макароны с сыром и лобстером.

— Макароны с сыром? Я думал, ты сказала, что умеешь готовить. Семилетка может сделать макароны с сыром.

— Я бы поостерёгся так со мной разговаривать, когда рядом ножи. Просто попробуй.