То, что Соломон пока мне больше ничего не сказал, не значило, что он больше ничем не мог поделиться.

И он сам сказал мне, что сейчас решающее значение для меня имела информация. То есть — знания…

— Буквально несколько минут назад вы сказали, — я пока проигнорировал его вопрос, — что я замешан в «безумном столкновении». А кто вы — или вы и ваша организация— в этой истории?

— Мы — наблюдатели, — ответил он. — Я надеюсь, вы понимаете, что я не могу вдаваться в детали — пока не могу. Но сам факт того, что мы с вами сейчас сидим здесь и ведем цивилизованный диалог в вашей ситуации, Антон, уже служит поводом для того, чтобы не слишком сомневаться в моих словах.

— Просто мне не хотелось бы, принимая помощь от вас, ухудшить собственное положение.

— Именно поэтому я позволяю вам делать выводы, исходя исключительно из логических доводов и абсолютно естественного желания выжить. За это вас никто не осудит.

— Хорошо. Вы можете рассказать мне хоть что-то о том, с чем я столкнулся?

— Антон, вы, я думаю, уже догадываетесь, с чем. Я несколько более осведомлен о том, «кто» и «что» — но вот на «почему» у меня пока тоже нет ответа. Почему вас захотели поймать? Почему именно сейчас? Почему именно так, а не иначе? Я бы хотел, чтобы обо этом вы мне поведали, когда у вас появятся такие сведения.

Он оценивающе посмотрел на меня. Затем добавил.

— Пока лишь я могу снова огласить то, что вы и так, думаю, знаете. Задачи, которыми вы занимались, имели отношение сразу к нескольким западным спецслужбам, и связаны они былы с улучшением неких, скажем так, технологий, специфические возможности использования коих могут обеспечить существенную геополитическую выгоду. Иметь вас в качестве специалиста на таких задачах было, если и легально с позиции законодательства, то уж точно неэтично и довольно смело. Видимо, польза от использования ваших навыков была оценена выше, чем ваша безопасность. В какой-то момент что-то пошло не так, и вы оказались слабейшим звеном. Если вы захотите знать мои мысли о том, как это получилось, то я вам скажу однозначно: вас кто-то сдал.

Соломон допил чай, не сводя с меня выжидающего взгляда. Задавать дальнейшие вопросы о характере нашего соглашения было бы глупо — мы оба делали рискованную ставку, и мы оба не знали, как события будут развиваться дальше.

Я принял решение.

— Хорошо, я согласен с вашим предложением, — сказал я, отметив, что мое решение не вызвало совершенно никакой реакции у моего собеседника. Интересно, а если бы я отказался от сотрудничества — он бы удивился? Кто его работодатель — вопрос другой. Были сейчас вопросы более срочные. — Какие шаги мне сейчас предпринять?

— Вам нельзя медлить, улетайте, — здесь вы в наибольшей опасности. Тут дикий запад — с вами можно сделать все, что угодно, и местная полиция этого не заметит либо из-за своей некомпетентности, либо за взятку. На следующий же день, — Соломон достал из внутреннего кармана пиджака маленькую книжечку в потрепанной мягкой обложке без надписей и ручку, раскрыл книгу на последней — пустой — странице и начал записывать, — в одиннадцать двадцать пять из New Istanbul Airport вылетает самолет в Анталью. Все внешние полеты будут отслеживаться, и вам не дадут уйти. На этот вылет я могу вас посадить — у меня там будет свой человек, он даст вам посадочный билет и пустит на самолет. — Он закрыл блокнот — теперь я увидел, что это на самом деле была книга, обернутая в дополнительную бумажную обложку, что придавали ей сходство с простой записной книжкой. — Дальше. Как только мы с вами закончим, ловите такси — отдельно от меня — и выселяйтесь из своего отеля. Счет вот-вот пойдет на часы, если не на минуты — ночуйте где-то в новом месте. Не букайте номер онлайн — найдите небольшую гостиницу со свободными комнатами и поезжайте туда. Мне знать, где вы будете, не нужно. Такси в день вылета закажете в своем отеле. Из Антальи вылетайте, не мешкая, — думаю, у вас будет несколько часов в запасе после того, как вы там окажетесь. Не больше. Вы ведь уже знаете, куда вам вначале лететь за вашими ответами?

Я кивнул. Как-минимум одна идея у меня была.

— Будьте всегда начеку. Будьте на виду — не пытайтесь затаиться, это бесполезно, о вас узнают в любом случае — это дело нескольких дней, может быть, недель. Поэтому пусть те, кто за вами наблюдает, знают, что у вас появились союзники. Тогда вас будет не так-то и легко списать со счетов. Понимаете, о чем я?

— Да.

— Когда у вас появятся сведения, коими вы захотите поделиться, или же вам понадобится со мной связаться, здесь, — он подхватил со стола книжечку, в которой записывал номер рейса, — вы найдете данные нужного вам места. Достаточно будет явиться туда, нажать на звоночек, и сказать тому, кто вам к вам выйдет, что вы Антон и что вы хотели бы пообщаться с Соломоном.

— Хорошо.

Соломон передал мне книгу.

— Пожалуй, на этом все, — сказал он. — Не медлите, Антон. Езжайте к себе и покидайте то место без отлагательств.

Я встал из-за стола. Соломон протянул мне руку. Во время рукопожатия, когда ворох вопросов и сомнений в моей голове все еще не успел улечься и оформиться в идеи и предположения, он добавил.

— Может случиться так, что вы подумаете, что от меня вам больше ничего не нужно. Знайте, что это заблуждение. Если наши контакты возобновятся, Антон, то я вам тоже многое смогу поведать. Допустим, я могу узнать о том, почему же в 2019 году под Байкалом упал вертолет Ми-171 — и почему это не было случайностью.

Я замер.

— Но это потом, — сказал Соломон, отпуская мою руку, — а пока желаю вам безопасного и легкого пути.

Я вышел из кафе и в легкой прострации зашагал вниз по улице, чтобы поймать такси до отеля. Мне приходилось прилагать усилия, чтобы думать о чем-то еще кроме последней фразы Соломона.

Мы оба знали, что в 2019 году в Иркутской области потерпел крушение только один вертолет — тот, на борту которого летели мои родители.

интерлюдия: ричард