Первое, что приходило на ум: бежать, бежать, еще раз бежать. В Турции передышку сделать не получится, и, кем бы этот Соломон ни был (у меня имелись догадки, но над ними еще стоило поразмышлять), в его суждениях было рациональное зерно, а уж с учетом того, сколько он обо мне знал, мне не оставалось ничего, кроме как довериться ему.

Хотелось бы, конечно, немного больше контроля над собственной судьбой и жизненным выбором. Мечты, мечты…

Второе: моя ситуация была не такой уж и безвыходной, черт побери! Шансы на выживание явно имелись, но вот что меня смущало, так это то, что вместе с ними множилось и количество неизвестных переменных. Пора было начать получать ответы хотя бы на какие-то из моих вопросов, не то мне грозило окончательно запутаться в том, что тут вообще происходит.

А ведь были еще и мысли о людях, которые остались по ту сторону границы. Ностальгия — странная штука. Не успел я выбраться из России, которая стараниями спецслужб за один день превратилась для меня во враждебную среду, как в моей голове откуда-то начали появляться мысли о том, что дома, вообще-то, мне было хорошо, уютно, и даже вполне безопасно. Каждое утро я просыпался в своей кровати с ортопедическим матрацем и подушкой из специального материала с памятью положения головы, — качество сна само себя не повысит! — делал себе двойной эспрессо из зерен свежей обжарки Бразилия Флавио Рейс от West 4 Roasters с парой капель вспененного молока, которые превращали его в маккиато, в расслабленном режиме просматривал рабочую почту, потом пешочком прогуливался до станции метро Пролетарская, чтобы поехать либо в офис на Льва Толстого, либо в коворкинг на Красном Октябре, где я работал последний год на тот самый загадочный немецкий стартап. По вечерам после работы я, как любой уважающий себя москвич, ужинал с коллегами или приятелями в одном из ресторанчиков или бургерных в Парке Горького или недалеко оттуда, где мы обсуждали прошедшие или еще предстоящие поездки в Питер или, скажем, на Алтай.

Чертов московских хипстер, скажет кто-то из вас.

И будет по-своему прав. Но я скажу, что, во-первых, на все это я зарабатывал своим честным трудом — специалистов по интерфейсам для беспилотных автомобилей моего уровня в России было еще человека два-три. Во-вторых, я потерял обоих родителей в один день, накануне своего двадцатипятилетия, и комфортная и занятая жизнь в столице мне хоть как-то помогала это пережить и давала надежду на то, что я смогу снова наполнить ее смыслом и любящими меня людьми.

Кстати, о людях...

— Стойте! — резко закричал я водителю такси, напугав не только его, но и сам себя. — Остановите здесь, пожалуйста!

Таксист, бешено озираясь по сторонам, не мог понять, что вызвало резкий приступ моей паники, но все же затормозил и свернул к обочине.

А паники не было — просто я увидел неподалеку от дороги импровизированное футбольное поле, на котором никого не было, и мне в голову пришла отличная идея. Мне ведь нужно было разогнать туман в голове, сосредоточиться, и собраться с силами для следующего рывка? События минувших дней — и в особенности спортивный лагерь в поселении выживальщиков — научили меня тому, что ничего лучше изнуряющих физических тренировок для этого не было.

Таксист попытался высказать протест, объясняя жестами, что никакие деньги он мне возвращать не собирается, пусть мы и не доехали до первоначально обозначенного пункта назначения. Я махнул рукой и вышел из машины.

Футбольное поле — пожалуй, чересчур громкое название для места, в котором я оказался. Тут было пусто, под ногами — утрамбованный песок, и для полноты картины не хватало только перекати-поля, но в этом был свой шарм — метрах в пятидесяти от меня уже начиналась бурная восточная жизнь, а я будто оказался на персональном островке умиротворения и спокойствия.

Сделал небольшую разминку: помахал руками, поприседал (классический присед, и присед с перекатом с одной ноги на другую), сделал наклоны для растяжки мышц бедра и икроножных.

Прикинул размеры поля: у нас во дворе школы были похожего размера спортивные площадки, кажется, это относительно стандартные тридцать на шестьдесят метров. Получается, чуть меньше двухсот метров в периметре.

Еще раз напомнил себе о том, что, если я хочу снова увидеть своих близких, или хотя бы чтобы у меня они были — мне нужно становиться сильнее, а еще — не останавливаться.

И я побежал.

Мои мысли снова окрасились в ностальгическое настроение, и теперь я вспоминал о людях: это так странно, что пока я жил в Москве и жил довольно комфортно — не считая, конечно, некоторого рода депрессии, которая постигла меня из-за потери родителей, — мне казалось, что вокруг меня совсем не было близких мне людей. Может, дело было в том, что после смерти родителей как-то обнаружилось, что у нашей семьи было много знакомых и коллег, но не было друзей, или в целом ритм жизни в большом городе не располагает к сближению с людьми, но я был уверен, что до меня никому особо не было дела, и любые мои проблемы — исключительно мои, разбираться с которыми придется только мне и никому другому. В приступах особенно тяжелой меланхолии я даже представлял себе, что если я просто вот возьму и умру ночью в своей квартире, то никто меня не хватится — и только когда тело мое начнет разлагаться, через неделю, через две недели, соседи начнут жаловаться на странный запах в подъезде, обратят внимание на то, что меня давно не было видно, вызовут МЧС, которые выломают мою дверь и… Одним словом, если смерть и может быть славной и героической, то моя была бы полной противоположностью.

Так бы я и продолжал жить под куполом депрессивных идей, если бы не весь хаос, который вдруг свалился на мою голову, и — вот ведь что удивительно — вместо того, чтобы окончательно испортить мне жизнь и свести меня с ума, он помог мне увидеть, как много интересных, небезразличных, да и просто крутых людей оказалось вокруг меня, причем людей, которые без лишних вопросов вписались за меня, рисковали своей безопасностью ради меня, и были готовы пройти со мной как-минимум часть моего пути. Женя, Илюха, Нестор Петрович и его племянник-любитель квадрокоптеров, Виктор и Александр «ГРУшник», Олег и Даша… Да даже Сева, и тот, в итоге, попытался сделать все, что было в его силах, чтобы подарить мне шанс.