— Аа, ну это да, да, ты прав, может, и правильно сделал, — Женя, как будто, что-то припоминал. — Ну а когда вернешься-то?

— Я не знаю, — прошипел я в трубку. — Я вообще не понимаю, что делать сейчас. Я понятия не имею, что им от меня нужно.

— Да, блин, я те говорю, что-то политическое, — сказал Женя таким тоном, будто объяснял, что в шоколадке, на которой написало 99% какао, просто не может быть столько какао. Так не бывает. — Тебя запалила какая-нибудь камера, где протест был, и вот тебя теперь решили прессануть. Может, просто штрафом отделаешься…

Разговор с Женей пришлось свернуть. Сказал ему “да, да, конечно”, да и повесил трубку. Спокойная жизнь расслабляет — еще вчера он паниковал вместе со мной, потом вернулся к обычным делам, сходил на работу, и все показалось страшным сном. Все нормально же, чего паниковать.

Нехотя, но я тоже поддался его настроению. Стало чуть-чуть поспокойнее. Насколько легко сейчас попасть на камеру где-нибудь в центре не в то время и не в том месте? Проще простого. Сколько людей проходили мимо митингов и попадали под замес? Вот и со мной, наверное, так же.

Не так страшен черт, как его малюют. Ведь так?

Интерлюдия: Хелли

Это только в фильмах про спецагентов и, конечно же, про Джеймса Бонда, все вопросы решаются в подземных бункерах с роскошной викторианской мебелью и панелью с изображением красивой географической карты во всю стену, или на тридцать-энном этаже серебристого небоскреба с зеркальными окнами. На деле же в красивых кабинетах постоянно совещались либо аналитики и менеджеры, которые там просто-напросто жили, либо бойцы, которых туда приглашали по праздникам или перед миссиями — считай одно и то же.

Ей же — полевому сотруднику Центра Разведывательного Управления и одному из главных участников специальной Группы Грифон, — почти вся оперативная информация приходила на чертов мобильный телефон когда она была в метро, в душе, на пробежке, в очереди за кофе в старбаксе, в примерочной, на стрельбище, — в общем, где угодно, только не за рабочим столом перед открытым ноутбуком.

На этот раз (в отличие от прошлого, когда она лежала в постели с закрытыми глазами, раздвинув и слегка согнув ноги в коленях) сообщение из Центра застало ее в менее пикантной ситуации: перед кассой в магазине с традиционными шотландскими сладостями — разновидностью ирисок с разными вкусами, которые здесь назывались ‘fudge’.

Продавец, парнишка лет двадцати, глядя на то, как Хелли, чертыхаясь про себя, перечитывает сообщение ‘we’ve lost the russian. they don’t seem to have him though. managed to escape?’, никуда не торопился. А зачем? Перед ним стояла высокая светловолосая девушка, нордический тип лица, острые скулы, голубые глаза. Он был уверен, что у нее будет элегантный, южно-английский акцент, но все вышло еще интереснее: нейтральный, вполне благозвучный американский. Совершенно точно из Новой Англии, решил он. Родители, наверное, из Скандинавии. Он определенно никуда не торопился и был готов смотреть на нее до конца своего рабочего дня.

Было, правда, непросто: взгляд то и дело хотел опуститься ниже, туда, где под полурасстегнутой короткой ветровкой был виден серый спортивный бра, который ни разу не скрадывал ее формы. Однако, если это божественное создание с картой American Express заподозрит, что у него в голове промелькнула хотя бы мысль о том, насколько она была недурна собой, его совершенно точно уволят с работы за харрасмент. А потом еще и забанят в Твиттере. Знает он этих американцев.

— Спасибо! — улыбнувшись продавцу, сказала Хелли, забирая с прилавка пакет со сладостями.

Когда Хелли развернулась и направилась к выходу, он увидел, что она была в фиолетовых леггинсах. Стоит ли говорить, что следующему покупателю не сразу удалось привлечь внимание молодого человека.

Хелли вышла на Королевскую Милю — главную туристическую улицу Эдинбурга — и позвонила. На том конце отрывистым "да" ответил мужской голос

— Кирк, и что ты предлагаешь? Центр будет что-то делать? — с ходу спросила Хелли.

— Не по телефону. Подойдешь? Я в офисе.

— Выходной же, я с пробежки, давай не внутри. На крыльцо выходи через десять минут.

— Окей.

Хелли покачала головой и быстрым шагом направилась вниз по дороге. Затем свернула налево, прошла метров двести до старой каменной стены и калитки с надписью ‘New Calton Burial Ground’. В Эдинбурге, куда бы ты ни шел, по пути придется пересечь хотя бы одно кладбище. Поднявшись вверх и перейдя дорогу, она вышла на Regent Terrace — говорят, это самая дорогая улица города. Подошла к трехэтажному георгианскому особняку, который не выделялся бы на фоне других таких же особняков, если бы не американский флаг над входом.