— Все в порядке, Антош, не переживай, вивере милитаре эст, жить — значит бороться. То, что с тобой случилось — совершенно естественно в нашей жизни, я тебя могу только поздравить. Не ты первый, не ты последний. Ин хок ситно венкес — так победим. Ну, отправляйся, скоро увидимся.

Когда я убрал телефон в карман, то ощутил легкое чувство эйфории — будто кто-то невидимый разрешил снова жить и наслаждаться жизнью. Мне даже представлять не хотелось, что было бы, не окажись рядом в такой ситуации людей, к которым можно было обратиться за помощью и ее получить. А если послушать Виктора, то все происходящее сейчас было самым настоящим приключением. Я улыбнулся — через пару часов Виктор убедит меня в этом настолько, что я начну жалеть, что жизнь не сошла с ума раньше.

Виктор был старым другом моего отца, и знал он меня, сколько себя помню. Когда-то они с отцом учились и работали вместе, потом Виктор ушел на раннюю пенсию или что-то в этом роде, переехал за город, и видеться мы стали реже, но все равно продолжали друг друга навещать. А еще Виктор был из тех любителей, что тусят на военных форумах и форумах “препперов” (они же “выживальщики”) и обсуждают друг с другом, как лучше всего подготовиться к ядерной войне или зомби-апокалипсису: какие ножи и с какими подвесами для ножен лучше, как правильно упаковывать спички и огниво, сколько метров паракорда нужно всегда иметь при себе, сухпайки какой армии мира самые питательные и занимают меньше всего места, и, надо полагать, прочее в таком духе.

Я, грешным делом, слегка посмеивался над таким странным увлечением. Зато теперь вот было не до смеха. Оказывается, заранее подготовиться к зомби-апокалипсису — это очень даже благоразумно.

Когда я сел в машину, Леша отрывисто спросил:

— Куда?

— Нам часа полтора ехать, получится?

— Без проблем.

— Давай тогда на Новорязанское шоссе. Нам за город, километров тридцать-сорок от кольца.

Леша кивнул и начал выруливать на дорогу.

Сначала ехали молча: я беспокойно озирался по сторонам, ожидая, что вот-вот из-за угла, прямо как в американском боевике, появится полицейская машина, врубит мигалки и сядет нам на хвост. Леша просто боялся нарушать тишину, так как я, очевидно, был очень важным и, скорее всего, опасным человеком — раз уж ради меня Нестор Петрович разрешил ему просто взять и покинуть пост средь бела дня, оставив за спиной табличку “технический перерыв”.

Когда миновали МКАД, меня немного отпустило. Маску с лица снимать не стал — не настолько я беспечен, но на то, чтобы переброситься парой слов с Лешей, все же решился. Обсудили его главное увлечение — коптеры. Оказывается, он в них души не чаял. Вот — тот самый случай, когда работа совпадает с увлечениями. Сам я был доволен своей профессией: дизайн — это про взаимодействие человека с собой и с окружающей действительностью, это интересно и важно. Но было ощущение, что, разрабатывая интерфейсы, я замыкал свой интерес и потенциал в рамках одной узкой специализации, и что с этим делать, я пока не понимал — платили-то мне именно за это.

А вот у Леши такой проблемы не было — мы уже проехали Раменское, а он все так же самозабвенно рассказывал о том, что, если б не второй магазинчик Нестора Петровича, который он по доброте душевной (ну конечно, я-то сразу понял, какой Нестор Петрович добряк) передал под управление племянника, то не видать бы Леше как своих ушей своего главного увлечения — он не просто коллекционировал коптеры, он их собирал, разбирал, потом заказывал кучу дополнительных деталей у таких же любителей и мастеров, как и он сам, и модифицировал их. Парнишка отучился в техникуме на “электронике и приборостроении”, и с этой базой всему остальному продолжил учиться сам.

— Дистанционная дальность у топового ди-джи-ая, — объяснял он, — семь километров. Ну неплохо, да, соглашусь, — это он как бы дискутировал сам с собой (я предпочитал с почтением хмыкать и кивать), — в теории хватит, чтобы взлететь на Альпы и даже что-то там поснимать, не забираясь наверх. Но ведь, по факту, — Леша в основном следил, конечно, за дорогой, но иногда — как сейчас, для усиления аргумента, поворачивался к мне, — мы же понимаем, что это буллшит. Ну три, ну пять километром вверх, хорошо, и то, — он поднял палец вверх, — риск потери аппарата. Так что я доработал и пульт, и датчик коптера, и теперь там запас на одиннадцать, а то и на все двенадцать километров. Это совсем другое дело, Антон. Вообще другой уровень. Если бы я наладил серийное производство — я бы озолотился.

Знакомые слова. Надо действовать — вступать в светский дружелюбный диалог.

— Так а в чем проблема? — спросил я. — Денег нужно много на запуск?

— Да деньги-то ладно, хотя тоже нужно, конечно, — махнул рукой Леша, — но военные никогда не дадут такую версию выпустить на гражданку. Десятка, думаю, предел. Небо их, — развел он руками. — У них-то аппараты ходят на сотни километров, и нет проблем, но то — серьезные дроны, которые пилотирует человек из большой кабины, сигнал через спутник, все остальное. Хотя и для коптеров, конечно, есть место на войне, есть...

Я даже сформулировал следующий вопрос, но в этот момент различил справа серо-красный массив магазина, о котором говорил Виктор.

Приехали.

— Спасибо большое, — мы пожали друг другу руки. — И тебе, и Нестору Петровичу тоже, передай, пожалуйста. Выручили, даже не можете представить как.

Когда зеленый Хендай уехал в обратном направлении, я подтянул лямки рюкзака, похлопал себя по карманам, оглянулся по сторонам, вздохнул, и пошел по тропинке вдоль шоссе. И чувствовал я себя одиноким пилигримом на пути к чему-то древнему, таинственному, и уж совершенно точно — судьбоносному.