Виктор сделал еще один глоток. Пиво было темным, густым, почти ледяным. Очень приятным. Я невольно посмотрел на этикетку, ожидая увидеть на ней длинный перечень наград и достижений пивоварни, которая добилась такого отменного вкуса. Но нет, какое-то обычное местное пиво.

Виктор улыбнулся. Наверное, заметил, что я что-то начал понимать.

— Знаешь, говорят, что гладиаторы в Древнем Риме перед началом боя говорили “аве, Кайзер, моритури те салютант” — славься, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя. Байка, конечно, но мы сейчас не о достоверности: историк, который это записал — или придумал — был гением. Он понял, что вот оно, самое короткое описание смысла человеческой жизни. Человек всю жизнь только и делает, что движется к смерти во славу своего бога. Для гладиаторов богом был Цезарь — само собой, он же мог их помиловать. Спасти. Дать жизнь. А вот для нас, современных людей — кто есть бог для нас?

Я помедлил с ответом, надеясь, что вопрос риторический. Вот еще — на такие вопросы нет ответов.

Виктор, ухмыльнувшись, продолжил.

— Вот то-то же, Антош, — сказал он. — Никто этого даже не знает. Люди вроде разные — а все одно. Даже для верующих, скорее всего, бог — это слава, деньги, секс, карьера. А, может, все еще проще — выпивка, ну и сериалы по вечерам. Это все стоит смерти, как думаешь?

Ну это уж точно риторический вопрос.

— Нет, — ответил я твердо.

— А что стоит, Антон? Ты, я, те парни из ОМОНа — мы все идем на смерть. Жизнь так устроена. Неужели не важно выяснить, ради чего это стоит делать?

Я начал понимать. Да уж. Обычно на то, чтобы подумать о таких вещах, просто не хватает времени — голова забита другим.

— И вот в чем дело, — добавил Виктор. — Ты не найдешь своего бога, пока у тебя все отлично. Ты даже не поймешь, как его искать. И только в таких ситуациях, как у тебя сейчас — когда все идет не по плану, когда обычные установки не работают, когда ты начинаешь физически чувствовать, что твоей жизни что-то угрожает, — вот тогда-то у тебя и появляется шанс найти своего бога. Или Бога. Тут уж зависит от тебя.

Он помолчал. Сделал еще глоток.

— Поэтому, Антош, цени такую возможность, — он улыбнулся. — Ну а мы с тобой вместе разберемся, кто эту кашу заварил, ты не переживай. Поживем еще!

Я улыбнулся, покачал головой. Умеет Виктор ободрить. Но в его словах ведь что-то было.

— Пойдем на боковую, — Виктор встал из-за стола. — У нас здесь есть определенный режим — с утра встаем пораньше и идем на зарядочку. День надо правильно начинать. А потом начнем наводить справки. Хорошо?

Я согласился — выбора-то особо и не было. Заснул довольно быстро — но если бы подозревал, что меня ждало утром, точно бы глаз не сомкнул.

справки

Сначала я был уверен, что проснулся от собственного крика. Поднялся на кровати, стал бешено озираться по сторонам — да что происходит-то?! Уши заложило — я понял: проснулся я не от крика. Даже если бы я и кричал, я бы себя не услышал: я проснулся от оглушительной военной сирены — такой, что орет на вас с экрана телевизора, когда в фильмах показывают авианалеты.

Только сейчас она орала на меня со всех сторон.

— Аргхргр, что это?! — крикнул я, соскочив с кровати и борясь с желанием заткнуть уши и прижать их к подушке. — Виктор??

Не одеваясь — какой там! — я подбежал к двери, заглянул через перегородку в соседнюю спальню — пусто. Кровать Виктора безупречно заправлена, на тумбочке стоит пустой стакан, рядом — бутылка минералки.

Я мгновенно сориентировался: неужели, черт, меня сдали? Нас накрыли? Это вообще может быть полицейская сирена, или что-то в этом роде? Что делать-то? За окном темно. В доме пусто. Виктор успел убежать? Нет же, он мог спрятаться в погреб, если понял заранее, что за нами приехали! Обернулся — люк был в моей комнате, стол стоял на месте. Не мог!

Но что тогда?

Надо выбираться!

Я схватился за ручку двери в гостиную, еще совершенно не представляя, куда и как я побегу в одних трусах, но с твердой решимостью не даться живым.

И в этот момент все стихло. В ушах остался только легкий звон, который пройдет через пару минут.

Я толкнул дверь, и увидел совершенно беспечного Виктора — тот, в тренировочных штанах и футболке, стоял спиной к открытой двери в ванную комнату с зубной щеткой в руках и полотенце на плече.

— О, проснулся! С добрым утром! — махнул он мне рукой.

Я сглотнул. Кажется, нас никто не окружал и не захватывал. Но что тогда, черт возьми, происходит? За окнами едва-едва начало светать. Никакое это не утро, это ночь!

— Виктор, я перепугался, — выговорил я. Кажется, мне все еще нужно было отдышаться. — Что произошло?

— А, это! У нас тут централизованный подъем в пол-шестого. Режим, я же говорил, — ответил Виктор так, будто ничего необычного и не произошло.

Мне потребовалась пара мгновений, чтобы сформулировать следующий вопрос.