Я продолжал с интересом наблюдать, крутя головой во все стороны. Миновали еще одну заброшку — такую же ухоженную и аккуратную, как и предыдущие — и следом за ней справа открылся вид на совершенно сказочного вида избушку, точно выросшую посреди соснового леса — только небольшая поляна перед ней, чтобы можно было подъехать на автомобиле.

К ней мы и повернули.

Изба была небольшой, простой, но крепкой и стильной на вид, из добротно сколоченных бревен, с двухскатной крышей и колоритной трубой дымохода сверху.

— Вот мы и на месте, — довольно улыбнулся Виктор, когда мы заехали на поляну перед избой и остановились метрах в пятнадцати от крыльца — участок у него явно был немаленький.

— Вот это местечко!

Я вышел из машины, сделал пару шагов, озираясь по сторонам. Я будто попал в другое измерение — так бывает, когда человек, привыкший к городской обстановке и суете попадает на природу, в гораздо более естественную для него (на удивление!) среду обитания. Первое, что ошеломило, когда Виктор заглушил двигатель автомобиля — тишина. Конечно, на самом деле там не было тихо — ветер шелестел ветками сосен, какие-то птицы перекрикивались друг с другом с трех разных сторон, где-то вдалеке как-будто кто-то колол топором дрова. Но все эти звуки не сливались в единое ревущее мессиво, как это происходит в городе: гул от шоссе, которое в Москве всегда где-то неподалеку, и шум от тысяч разных электронных устройств не дают нам сделать ни единого вдоха в тишине, и, конечно, только подкармливают постоянный стресс, от которого мучается любой горожанин.

Тут все было иначе: если прислушаться — звуков было много, но каждый из них был уникален, целен, и отделен от другого, и я понял, почему: у них у всех было начало и был конец, их разделяло, и придавало им свою уникальную изящную форму то, чего в городе не существовало в принципе.

Тишина.

Они нарушали ее своим присутствием. Но тишина была, и я внезапно понял, как же отвык от нее, как долго я ее не слушал.

Тишина — звук — тишина — другой звук. Так было здесь.

Шум, шум, шум, постоянный шум — это в городе.

— Пойдем, покажу домик, — махнул мне рукой Виктор.

Я прошел за Виктором. Деревянное крыльцо с толстыми перилами и массивной перегородкой, тяжелая (дубовая?) дверь — с одной стороны мне вспомнился визит в усадьбу Толстого в Ясной Поляне — такие же вековые избы — с другой — тут можно было баррикадироваться и защищаться от осады.

Кто ж знал, что именно на это все и было рассчитано.

Внутри — древнерусская сказка: все деревянное, чистенько, ничего лишнего. Пригибаясь, входим в сени, разуваемся, проходим в большую, эмм, комнату? — справа от нас вижу большую русскую печь, слева, в самом светлом углу — большой обеденный стол на толстенных ножках. Над печью — лестница наверх, а прямо — еще одна дверь. Виктор прошел вперед, открыл ее — за ней оказались две немаленькие спальни, разделенные поперек перегородкой. Тут уже интерьер от нарочито древнерусского сменился скорее на минималистично-спартанский — кровати по обе стороны безукоризненно заправлены серыми покрывалами, рядом с каждой — по тумбе и вещевому шкафу, плюс, напротив окон — письменные столы. Обе комнаты были одинаковыми.

— Это спальни, — махнул рукой Виктор, — выберешь себе ту, что больше понравится, — это, видимо, была старая шутка. Я улыбнулся. То, что меня вечером ждала спальня, а не холодный пол — где там людей допрашивают, в камерах? — в общем, а не холодный пол, — меня это уже сильно утешало.

Наверх мы не поднимались, но и увиденного было достаточно.

— Вау, Виктор, — я развел руками, — вот это да. Не скажу, что тут круче, чем у тебя на даче, где мы были, но тут… очень колоритно. Ты недавно это местечко приобрел, что ли?

— Давно, — коротко бросил Виктор. — Пойдем еще кое-что покажу.

Мы снова прошли через дверь в спальни, повернули в ту, что была справа. Виктор кивнул в сторону стола. Стол стоял на небольшом коврике под цвет пола — я его даже сначала и не заметил.

— Помоги отодвинуть.

Мы взялись с обеих сторон и медленно (тяжелый!), по маленькому шажку, сдвинули стол влево.

— Откидывай с того конца, — Виктор показал на коврик.

Под ковриком оказалась крышка. На ней ни ручек, ни кнопок. Виктор извлек откуда-то нож, каким-то хитрым образом поддел крышку со своей стороны, и откинул ее, прислонив к ножкам стола. Затем просунул руку внутрь, щелкнул переключателем — внизу загорелся свет.

— Потайной погреб? Ого.

Виктор кивнул.

— Интересно посмотреть?

— Конечно, — сказал я даже не задумываясь. Конечно, интересно! Но в голове в этот же момент промелькнула любопытная мысль: “интересно” — это когда ты на рабочем спринте в понедельник думаешь о том, какие задачки тебе прилетят на неделю. Интересно — это когда ты в кафе обратил внимание на красивую девушку, и гадаешь, ждет она своего парня, подружку, или просто, как и ты, раскроет ноутбук и будет сидеть одна. Интересно — это когда ты просыпаешься утром в октябре, и выглядываешь в окно — уже снег и грязь, или еще поживем денек нормально?

В общем, интересно — это про обычную размеренную жизнь. Хорошую такую, сытую и довольную.

А тут не “интересно”, тут что-то другое. “Захватывающе”? Хм.

Виктор ловко спустился первым. Я с опаской заглянул вниз — совершенно не дружу с лестницами. Если это широкая лестница с перилами в подъезде — все равно буду держать руку над перилами. Эскалатор в метро — каждый раз прокручиваю в голове, как теряю равновесие, падаю, по пути задеваю других, летим все вместе кубарем вниз. Приставные лестницы — вообще не ко мне, полезу на такую, только обвязавшись несколькими страховочными ремнями.