— А тут как лучше, передом или задом? — спросил я, глядя вниз и очень недоверчиво осматривая лесенки из толстых металлических прутьев.

— Да как угодно, тут всего два с половиной метра.

Полез передом — свесил ноги, руками уперся в пол. Аккуратно, одну за другой, нащупывая ногами упор, пробуя его на прочность — еще не хватало, чтобы у меня нога соскользнула, или чтобы прут под стопой оторвался. Полечу вниз, переломаю же все ноги. Руки над головой вытянулись, а пола все еще не было. Опустил голову — и увидел лицо Виктора, который еле удерживался от смеха.

— Ну ты чего? Люди с Эвереста за это время спускаются.

Я посмотрел вниз и понял, что мог бы давно уже просто спрыгнуть — до пола оставалось, не знаю, сантиметров тридцать. Я полминуты простоял на последней подножке в страхе отцепиться руками от поверхности пола, за которую держался.

Неловко спрыгнув и все равно чуть не грохнувшись, я вытянулся в полный рост и осмотрелся.

И тут же открыл рот от удивления. Это был не просто погреб — целое подсобное помещение размером с просторную гостиную. Ряды полок в человеческий рост. На полках — консервы, банки, какие-то мешки. У противоположной стены — я прошел вслед за Виктором, чтобы лучше разглядеть — ряды настенных полок, на которых лежали вещи и разное оборудование. Справа от нас, по диагонали от спуска — открытые металлические сейфы. В них — снаряжение, хитроумные приборы, одежда. Рядом с ними — еще несколько закрытых сейфов высотой до потолка. Открывать их Виктор не стал, но мне итак уже было понятно, где мы оказались.

— Так это склад на случай…

Дальше слов не нашлось.

— На всякий случай, — подтвердил Виктор. — Здесь такие под каждым домом, — подмигнул он мне.

Я не собирался ничего тут трогать, но любопытство взяло вверх, да и Виктор против не был, так что минут пять я просто ходил по погребу и рассматривал все, что лежало на полках. Из того, что запомнилось: коробки с тюбиками питания для космонавтов (гороховый суп, картофельные палочки, мясное пюре, творожно-яблочный десерт — при виде красивых черно-зеленых тюбиков с десертом я прямо облизнулся), армейские сухпайки с британским флагом на упаковках, стройные ряды консервированной индейки и лососевого паштета, хитроумные масляные горелки, целая полка с книгами, дюжины две плотных сумок с нашитым красным крестом, полуразобранный квадроцикл, и, конечно…

— А что в тех закрытых сейфах?

— Оружия здесь нет, — вместо ответа сказал Виктор. — Так что не волнуйся, тебе не придется спать над пороховой бочкой, — подмигнул он мне.

Когда мы поднялись наверх, аккуратно накрыли люк ковром и передвинули стол на прежнее место, Виктор предложил перекусить, а потом пойти на прогулку. Несмотря на всю древнерусскость интерьера, тут был и холодильник, и нормальный туалет, так что я, хоть и находился под впечатлением от увиденного, все же благодаря этим достижениям цивилизации все еще не терял связь с реальностью.

Ели молча — оказывается, я был очень голоден. Еда была простой, но так вкусно я никогда не ел: черный хлеб, свернутая кольцом полукопченая колбаса, сыр, помидоры. Запивали квасом. За время ужина я единственный раз отвлекся от еды — и то на мысль, которую прочитал в какой-то книжке про дзен — когда ешь, думай о еде, так будет и вкуснее, и полезнее. Вот уж не думал, что окажусь в ситуации, в которой следовать дзенским советам будет настолько легко.

Когда мы поели, Виктор предложил прогуляться.

— Поболтаем, да и Спайку будет повеселее.

Спайку было итак довольно весело: когда мы вышли на улицу, он изо всех сил носился по нашему участку за какой-то сорокой, у которой, видимо, неподалеку было гнездо. Увидев нас, он тут же о ней забыл (судя по всему, это было уже проверенное временем развлечение, и он не сомневался, что сможет вернуться к нему чуть позже) и с веселым лаем бросился навстречу.

— Пойдем гулять, Спайк, — потрепал его рукой Виктор, — сделаем вечерний обход.

Мы прошли селение насквозь и вышли с противоположной стороны. Пару раз видели свет в домах, но по пути никогоне встретили. По-прежнему многие дома были будто бы бесхозными, но при этом ухоженными.

Странное, непривычное впечатление. Был бы я параноиком, заподозрил бы, что тут ставят опыты на людях.

— Виктор, что это за место? — сказал я, когда мы вышли за пределы поселения, и шли через открытую местность к лесной полосе километрах в полутора от нас.

— Так ты не понял еще? — улыбнулся он. — Рай для выживальщиков. Ну или пристанище для тех, кому нечем больше заняться — это с какой стороны посмотреть. Если без шуток, то тактика тут такая: если что-то серьезное происходит — военный конфликт, новая пандемия, применение химического или биологического оружия… да все, что угодно, то в городе выжить будет очень сложно. По разным причинам. Лучше и не пытаться. А тут у нас есть очень маленький, но автономный населенный пункт, причем костяк населения — серьезные обученные люди, которые знают, как себя вести в разных непредвиденных ситуациях. В случае чего мы можем пересить сюда все наши семьи, ближайших друзей, поддерживать собственную жизнедеятельность и помогать окрестным деревням.

Меня бросило в жар. Нет-нет, истории про войну и химическое оружие у меня в сердце не откликались никак, я, как и любой городской житель, который регулярно читает новости, давно научился относиться к новостям о трагедиях как к белому шуму — вживую повидать не довелось, к счастью. Меня бросило в жар по другой причине. Дело в том, что в подобном контексте “серьезные обученные люди” обычно значило только одно.

— Виктор, — я посмотрел на него, замедлив шаг.

Он явно уловил тревогу в моем голосе. Не уловить было невозможно — я побелел от страха, и это было видно даже в надвигающихся сумерках.