Ну разумеется.

– А вот меня надо бы подстраховать — сможешь?

Я кивнул со смесью злости на его наглость и удивления от его способностей жать в полтора раза больше своего веса (он был примерно с меня ростом и явно не весил больше восьмидесяти пяти) и оставаться незамеченным в не таком-то уж и большом спортзале на протяжении пятнадцати минут, в течение которых я делал свои подходы.

Сергей выжал сто двадцать килограмм на шесть раз без моей помощи. Минуты полторы походил вокруг скамьи для жима, отдыхая, пока я стоял и пытался сообразить, что мне делать дальше.

– Еще раз, — он снова лег под штангу, попросив меня о страховке. И снова выжал сто двадцать на шесть без моей помощи.

Потом кивнул в мою сторону:

– Да ты не обязан пока тут стоять, занимайся, я попрошу тебя снова помочь через пару минут.

Я, все еще со стучащим в висках сердцем, перешел к следующему упражнению. Через две минуты Сергей снова сделал шесть чистых повторений с весом в сто двадцать килограмм — я стоял рядом и был готов страховать, но моя помощь так и не потребовалась.

Похоже, от меня ожидалось лишь мое присутствие и мое внимание.

– Спасибо, — он хлопнул меня по плечу, подмигнул, и пошел в другую часть зала — через пару минут я увидел, как он отжимается от пола с диском в двадцать пять килограмм на спине. Отжимался он довольно бодро, надо сказать.

Настроение мое было испорчено — это при том, что с момента знакомства СОБРа с содержимым моей квартиры оно в целом изменялось только в одном направлении, за исключением крайне редких проблесков надежды, обязанных исключительно моей мощной способности убеждать себя в том, что еще не все потеряно.

Из тренажерного зала Сергей исчез так же незаметно, как и появился — просто в какой-то момент, когда я переходил от одного упражнения к другому, я как бы невзначай прошелся по всему залу и его больше нигде не увидел.

Стоит ли говорить, что на следующий день он снова был там — но виду, что вообще имеет ко мне какое-то отношение, не подал. Только демонстративно навесил на штангу для приседаний по три блина — всего, получается, сто сорок килограмм — и довольно бодро сел-встал (присесть, как говорится, не так важно, как после этого встать) раз шесть или семь, пока я ошивался поблизости, чего он, конечно, не мог не заметить.

Сергей, надо признать, был в отличной физической форме, хоть и не выглядел при этом как Ронни Коулман (и не только потому, что не был черным), да и было ему на вид под сорок. Меня это каким-то странным образом вдохновляло: хотелось жать и приседать столько же, сколько и он. Уж не подхватил ли я разновидность стокгольмского синдрома?

Так или иначе, а в отсутствии каких-либо новостей от Ильи я продолжил собственное исследование, пытаясь отработать все доступные мне куски информации и ничего не пропустить. Свое портфолио я уже выучил наизусть — новых гипотез у меня не появилось, а из имеющихся я склонялся к тому, что верной будет та, что сулила мне больше всего проблем: что все мои работы были связаны между собой одним зловещим замыслом, прокинуть в который хотя бы с относительно заметной долей уверенности мне пока не удавалось — информации слишком мало. Все мои теории были скорее плодом моего воображения, и слишком быстро уводили меня в область научной фантастики — по-крайней мере, так мне казалось.

В общем, чтобы прийти к каким-то более объективным выводам, мне нужно было больше вводных.

Также я снова боролся с желанием созвониться с Олегом и заодно попросить его передать весточку Даше — но отмел его как слишком небезопасное. Если меня настолько неотрывно пасут через Сергея (а может, и не только через него), любой лишний контакт с моими друзьями в России мог поставить их под серьезную угрозу, тем более, что я по-прежнему не понимал, как у Сергея получалось настолько неотступно за мной следовать везде, где бы я ни оказался. Серьезно, доходило уже до паранойи — заходя в туалет у себя в доме, я вслух, полушутя-полусерьезно, говорил «здарова Серега», и вполне отдавал себе отчет в том, что был шанс, что однажды он поприветствует меня в ответ.

Оставался еще один кусочек истории, завесу над тайной которой я был бы не прочь раскрыть, хоть и не был уверен, что мне это хоть как-то сейчас поможет — история Соломона. Тут, к сожалению, было тоже особо не за что зацепиться: томик романа Джона ле Карре я хранил на дней своего рюкзака, чтобы, случись снова ситуация, когда мне пришлось бы в спешке покидать свое убежище, схватив лишь рюкзак и первые попавшиеся под руку вещи, мне не пришлось бы тратить время на его поиски. Я несколько раз пролистал книгу в надежде, что упустил, быть может, какие-то записи на полях или вложенный в нее листок бумаги с адресом того места, про которое упоминал Соломон, но так ничего и не нашел. Возможно, Соломон рассчитывал на то, что я прочитаю всю книгу и только тогда что-то пойму? Что же, читать я ее начал, но у меня ушел час с лишним только на первые двадцать страниц, и всего их в книге было четыреста с лишним.

В общем, я не мог похвастаться достаточным запасом времени и сил для того, чтобы одолеть всю книгу за пару дней в попытке понять что-то, что могло бы мне помочь здесь и сейчас. А могло бы и не помочь — мне никто ничего не обещал.

Тем не менее, я решил попытаться хотя бы прокачать свою эрудицию на предмет того, о чем вообще писал этот ле Карре, и после прочтения пары статей в википедии отправился в книжный магазинчик на минус первом этаже большого комплекса зданий в стиле брутализм (для самых любопытных — район Блусмсберри, дальше догадывайтесь сами), торговавший винтажными и секонд-хенд изданиями.