Снял штангу — сам, конечно, это же все еще меньше веса моего тела — но запястья тут же сигнализировали мне, насколько они отвыкли от подобной нагрузки. Ничего, выдержат. Выдохнул, и на вдох опустил штангу первый раз, коснулся груди, начал жать — и выжал, но будто из последних сил.

Еще раз выдох, вдох, опускаю штангу — пошло легче, потому что сработала теперь мышечная память на механику упражнения, ушла некоторая неуклюжесть, появилась уверенность в том, что могу сделать и четыре, и пять повторений в этом подходе.

Третье повторение — так же, выжал.

Четвертое — трудно. Гораздо труднее.

Могу ли сделать пятое?

Могу, черт побери, могу.

Выдох. Вдох и штанга опускается.

Начал выжимать вверх — но очень неуверенно. Сантиметр за сантиметром. Правую руку начало потряхивать, но я все равно упираюсь ногами в пол, не отрывая ягодицы от лавки (иначе повтор — по правилам троеборья — считался бы недействительным). Тут же вижу, что кто-то подошел сзади лавки, увидев, что я еле справляюсь — явно чтобы подстраховать меня.

Но пока не надо — я выжимаю сам!

Две ладони легли на штангу сверху. Я уже хотел из последних сил выкрикнуть «сам!», чтобы дать понять моему неведомому помощнику, который стоял сзади меня, что я все еще могу дожать штангу сам, как вспомнил, что тут меня по-русски никто не поймет, и впал в моментальный ступор — какое английское слово использовать в таком случае??

Слишком долго.

Я приготовился к тому, что штанга сейчас взлетит вверх — так всегда бывает, когда ты все еще изо всех сил жмешь сам, и кто-то сверху, хотя бы пальчиком, помогает ее выжать, и начал выдыхать быстрее — сейчас все закончится, штанга встанет на стойку, и я, развернувшись к своему доброжелателю, поблагодарю его, но вежливо дам понять, что он слегка поторопился — все таки у меня все было под контролем, я явно мог дожать пятое повторение сам.

Только вот этого не произошло.

Штанга остановилась, хотя я напрягался из последних сил.

Я запаниковал. Что происходит?

Вес надо мной резко подскочил.

Мышцы загорелись, теперь и левую руку затрясло, запястья чуть ли не взорвались от напряжения — еще чуть-чуть, и я с ними попрощаюсь.

Штанга начала неотвратимо опускаться мне обратно на грудь, и я чувствовал, что в груди у меня не осталось воздуха.

Две, три, может, еще четыре секунды — и я просто отключусь. Голова уже кружилась.

Да что, черт возьми, происходит??

Мой «доброжелатель», положив руки на штангу, которую я пытался выжать, медленно, уверенно, увеличивал давление, опуская штангу мне на шею.

Я издал нечленораздельный звук, попытался извернуться так, чтобы увидеть, кто стоял за мной, и в последние пару секунд, что у меня были, понять, могу ли я рассчитывать на чью-то помощь.

Изворачиваться не пришлось.

В то же мгновение я увидел лицо Сергея, склонившегося надо мной, и крепко державшего гриф обеими руками.

– Пикнешь — придушу.

И в следующий же момент штанга воспарила вверх.

интерлюдия: хелли

Возвращаться в Лондон было странно — Хелли провела тут детство, потом мучительно и болезненно привыкала к тому, что ее домом стала Новая Англия, где раньше она только бывала во время летних каникул, а теперь приходилось свыкаться с мыслью, что Лондон постепенно превращался в место, куда ее отправляют в командировки.

Хотелось просто вернуться, наконец, домой, но получалось лишь окрасить рабочие будни сладковато-горьким привкусом ностальгии.

Им выделили один из кабинетов в Темз-хаусе — штаб-квартира MI5 располагалась в более неприметном и старинном здании по сравнению с легко узнаваемым бетонно-салатовым SIS, увековеченным в фильмах про Джеймса Бонда.

Без разницы. Они вообще засиделись в Великобритании — и, судя по всему, как только вопрос с Антоном сдвинется с мертвой точки, ее работа снова станет похожа на то, ради чего она шла сначала в ЦРУ, а затем добивалась перевода в Группу Грифон.

Борьба.

Справедливость.

Месть.

Новый миропорядок.

– Рада всех видеть, — сказала Хелли, обведя кабинет взглядом. Тут было человек пятнадцать — помимо них с Кирком, все местные — Хэнк, Бриттани, и полевые сотрудники, которые будут помогать им в слежении за Антоном. Этой операцией руководила она — Кирк был выше по званию, но у Хелли было больше опыта в слежке, и она лучше знала город.

Хелли обрисовала обстановку, не вдаваясь в подробности о причинах слежения — несмотря на упрямые подозрения Кирка в том, что кротом был Маттиас, она не исключала, что это мог быть вообще кто угодно, а потому дозировала информацию с еще большей аккуратностью и подозрительностью ко всем. Бритты не возражали — все очень разные, одеты кто в костюмы, кто в разодранные джинсы и футболки, но с одинаково сосредоточенными выражениями лицами, — да и вообще не задавали лишних вопросов. Хэнк после своего фиаско, судя по всему, нагнал там на всех страху.