Шрифт:
Была еще одна причина.
И она наталкивала Хелли на очень неприятные размышления. Дело в том, что поручая допрос ей, Кирк одновременно выводил ее из игры по слежке за Антоном — и мешал ей установить его невиновность, доказав Кирку и команде, что проводить его «жесткое» задержание не потребуется.
А еще давал ей понять, что полностью ей доверяет.
Или просто пытался ее в этом убедить, зная, что Маттиас не при делах?
Они потеряли еще два дня — Маттиас, будучи примерным немцем, тут же попросил связаться со своим шефом и отказался разговаривать с Хелли до того момента, как получил от того подробные инструкции о том, как себя вести, и что можно, а что нельзя говорить. Хелли пыталась разыгрывать карту «мы пришли поговорить с миром», но получалось с трудом.
Через два дня она хлопнула папкой о стол, за которым Кирк со скучающим видом пил утренний кофе.
На его высказанный одним взглядом вопрос она ответила:
– А ты что думал? — затем, выдержав паузу, не сводя с него взгляда, добавила. — Самое интересное подчеркнула.
Он открыл папку. Начал читать обведенное черным маркером.
Протокол опроса оперативного сотрудника Группы Грифон, члена группы разработки номер… Маттиаса…
… проведен оперативным агентом ЦРУ и сотрудником Группы Грифон… Хелли ***…
… поведение уравновешенное, расположен к сотрудничеству… запросил в штабе… не спорил, но настаивал на праве… ответы предоставил в полном объеме…
… отрицал полностью… ссылался на недостаток информации и отсутствие необходимого доступа секретности…
Кирк хмыкнул, перевернул страницу, потом еще одну, пока не пролистал заключения и не дошел до протокола самих допросов.
Конечно, диалоги читать гораздо интереснее.
– Снимите с нашего сотрудника браслеты, вы что устроили?!
…
– Как вы считаете, кому могли бы быть интересны ресурсы Группы Грифон, к которым у вас были доступы?
– Я никогда не задумывался об этом. Я был сосредоточен только на поставленных передо мной задачах.
– В период с января по март этого года мы отследили несколько входящих звонков от лиц, которые опрашивали вас о результатах вашей работы. Я понимаю, что вы могли совершить ошибку — и наша задача вас защитить от подобных ошибок в будущем. Расскажите о том, как именно на вас пытались оказать влияние.
– Мэм, мне ничего не известно об этих звонках.
– Вы хотите сказать, что вы были инициаторами этих разговоров?
– Я не понимаю, о чем вы.
– Хорошо.
…
– Информацию какого характера о Группе Грифон вы были вынуждены — возможно, не по своей воле, мы доверяем вам, Маттиас, — передавать сотрудникам или агентам неустановленных служб?
– Я не передавал информацию о Группе Грифон «неустановленным» лицам.
– Вы говорите о периоде с января по март этого года, верно?
– Я говорю о всем периоде, в течение которого я знал и/или работал на проекте Группы Грифон.
– Хорошо.
…
– Опишите ваши взаимодействия с Савиновым Антоном Владимировичем и дайте профессиональную оценку его действиям во время крайней фазы разработки в вашей проектной группе.
– Поведение объекта полностью соответствовало возложенным ожиданиям. Технические навыки на уровне старшего дизайнера с уникальной экспертизой разработки интерфейсов для беспилотных малогабаритных и среднегабаритных легковых автомобилей, также опыт работы над интерфейсами мобильных и веб приложений для удаленного управления функционалом малой автономной роботизированной техники. Насколько мне — и, наверное, вам тоже, — известно, качеством работы наши заказчики были довольны.
– Что по персональным качествам?
– Личностные характеристики: ответственный — задачи доводил до конца, сроки не срывал, хотя и иногда тянул до последнего, но команду не подводил. Его позиция и обязанности не предполагали задач по управлению проектом или командой, поэтому про лидерский потенциал или навыки менеджмента сказать ничего не смогу. Скорее замкнутый, тяги к социализации не испытывал. Инициативность на базовом уровне — это один из факторов, по которым я никогда не подозревал, что с ним что-то не так, или что он знает или стремится узнать больше, чем было озвучено мной или командой.