По-крайней мере, пока что они не проявляли никакой враждебности и старались не показываться. Пока. Но слова Соломона по-прежнему отзывались у меня в голове: «еще одна команда в нашем конфликте — тоже не ваши союзники… они хотят вас заполучить».

Так хищный зверь, перед тем как сделать решающий бросок, сначала долго наблюдает за жертвой, стараясь не выдавать своего присутствия. И затем, в ведомый одному только ему, совершает роковой для жертвы бросок.

Выход?

Не быть жертвой.

Ну что же, хорошо, хотя бы тут у меня ясность.

На следующий день я пришел в тренажерный зал и Сергей был уже там.

Как он это делает, для меня оставалось загадкой, но если ему нужно было дать мне понять, что я под очень плотным колпаком — у него получалось.

В этот раз он был в гораздо более плохом настроении.

У меня была намечена легкая тренировка, чтобы дать отдых мышцам, но не сбиваться с ритма — растяжка, потом пару упражнений с собственным весом, и потом пятнадцать минут на тренажере для гребли и пятнадцать минут ходьбы быстрым шагом на наклонной дорожке.

– Что, силенки закончились, перешел на йогу? — услышал я, когда Сергей в очередной раз прошел мимо меня, бросив вдогонку презрительный взгляд.

Через полчаса он занял дорожку рядом и на бегу в довольно бодром ритме отрезал:

– Не будет новостей до конца недели, тебя уберут.

– Кто уберет? Ты?

– А не похер тебе, кто?

– Интересно посмотреть на этого придурка, который не дождался пары дней.

– Чего дождался-то? Ты понимаешь, что не я тут решаю?

– Почему тебя так торопят, Сергей? Ты можешь мне сказать? Я сегодня жду первых новостей от одного человека.

– Да всем похрен, чего ты там ждешь. Результаты нужны. Ты либо сотрудничаешь, либо ты опасен и не нужен.

Я почти начал отвечать «я сотрудничаю» и тут же осознал, как нелепо это бы прозвучало. Бросил взгляд на табло беговой дорожки — свои пятнадцать минут я отходил.

Сергей начинал представлять более серьезную проблему, чем я рассчитывал — изначально? Чем казалось пару дней назад? Именно сейчас, в этот момент, я понял, перед каким выбором меня хотят поставить. По сути ничего и не изменилось. Мы вернулись к точке отсчета. Окажись я тогда в своей квартире, СОБР бы доставил меня сотрудникам спецслужб, и я бы начал с ними «сотрудничать» — там выбора не дают.

И сейчас вместо СОБРа рядом со мной всегда находился Сергей, который тоже не оставлял мне ни выбора, ни достаточного времени на размышления.

Раньше думать надо было, как когда-то говорила моя мама.

Я не ответил. Выключил дорожку, неторопливо остановился, молча пошел в раздевалку. Мы оба знали, что скоро снова встретимся.

Ближе к вечеру мне, наконец, позвонил Илья.

– Говорить можешь, в безопасном месте? — спросил он?

– Да, все в порядке.

– В общем, я занимаюсь обоими параллельно. Сразу скажу, дружище, тебе придется еще пока подождать. Я довольно плотно работаю с доступными мне ресурсами, плюс напряг еще пару источников и запросил пару… скажем так, доступ к паре инструментов. Но это требует времени, потому что твои объекты оказались очень непросты.

– Понял тебя, я капец как тебе благодарен, просто в неоплатном долгу.

– Подожди пока, надо дождаться результатов.

– Конечно. Что-то удалось узнать уже сейчас?

– Да, я провел идентификации личностей одного и второго — это важная информация для нашего маленького проекта, важный шаг, но, боюсь, что прямо сейчас он тебе не особо поможет. Маттиас — действительно немец, как ты и говорил, родился в тысяча девятьсот семьдесят девятом, в городе под названием Балинген, это под Штутгартом. Есть сертификат о рождении, имена его родителей, их адреса. По каждому пункту информации, если что, я делаю дабл-чек, обычно лично. Не буду посвящать в подробности, но, чтобы не возникало подозрений, каждый такой социальный инжиниринг занимает немало времени. Короче, в этой инфе мы уверены. Дальше начинаются проблемы — например, информация из его профиля в Линкедине подтверждается только частично. То есть универ, в котором он учился — проблем никаких, все есть, все очень четко, информация настолько на виду, что, если мы включим собак-подозревак, я бы сказал, что эту информацию прямо таки пытаются выставить на всеобщее обозрение. Он там даже на сайте у них какой-то филькиной грамотой светит. А вот некоторые другие вещи, типа его предыдущего опыта работы в разработке, по идее должны проверяться еще проще — но они не проверяются.

Я нахмурился.

– Можешь объяснить, в чем там может быть дело?

– На поверхности: как будто ничего страшного. Там несколько компаний, одна якобы разорилась — но сведений в открытых реестрах об этом нет, другая вроде как зарегистрирована в оффшоре и с нее взятки-гладки — но вот ни эйчара, ни бухгалтера, ни фирмы, которая бы вела кадровый учет я не обнаружил. И по паре других пунктов так же.

– И что это значит?

– Пока рано делать выводы, Тох. Я в процессе. Есть пара гипотез, я их сейчас проверяю — как закончим, тогда выскажусь, пока нет смысла озвучивать догадки.

– Окей, понял тебя. Со вторым та же ситуация?

– Погоди, еще по этому Маттиасу — мы подтвердили, что он действительно в Исландии. Тоже было очень легко выяснить. Тупо в Рейкьявике сидит, отель называется «Оддсан», забавное название — если перевести на английский по звучанию, будет «странный сын».

Я удовлетворенно кивнул.

— Блин, это очень важная информация, Илюх. Мне, возможно, надо будет с ним встретиться.

– Окей. Но все же лучше… то есть, если у тебя есть такая возможность, дай мне еще день-два — постараюсь нарыть больше информации по нему. Я понимаю, что вы там вместе работали и общались как-то, но все же — раз тебе в такой передряге он понадобился — лучше как можно больше разузнать заранее, чтобы не явиться на перестрелку с клюшкой для гольфа. Ну ты понял.