Шрифт:
— Запомни себе куда-нибудь, — прошу белого орка. — Вот это болотце, в смысле хтони… Надо бы закрыть. Взять, скажем, бульдозер…
— А зачем? — удивляется начальник транспортного цеха. — Шурик — тварь не дурная, на толпу не полезет. Даже детей.
— Вот именно, — дивлюсь недогадливости, — что детей. Все-таки как-то…
— У нас такие дети, особенно некоторые, — делится Зая Зая, — что надо бояться не за них, а за хтоников!
— Я и боюсь.
— Бульдозера только нет, — так себе аргумент, но для последнего — сойдет.
— Найми, — пожимаю плечами. — Укради. Купи, в конце концов, нам тут еще строиться… В хозяйстве пригодится. Кто из нас, в конце концов, начальник транспортного цеха? — И, чуть тише: люди же кругом, — где деньги — ты знаешь.
— Лады, босс, — подставляет белую длань, я по той с удовольствием луплю своей, синей. — К послезавтрему засыплем.
— И деревья чтоб посадили! Скажи там!
Интерлюдия: такая же мелкая, как рост большинства участников.
— Папу грохнули, — вспоминает орчанка. — Минута молчания. В смысле, все заткнулись, я — говорю.
Все двадцать три оставшихся ребенка согласно кивают: несмотря на внешнюю вольницу, в банде юных царит железная дисциплина.
— Туда ему и дорога, конечно, — продолжает девочка. — Пусть вечно пирует в этих, как их…
— Чертогах, — подает голос самый мелкий гоблиненок. По очкам видно, что ребенок умный, поэтому перебивать микро-босса тому пока можно.
— Да, в них. Но теперь как… Я, считай, взрослая. Сила. Ум, — темно-землистого цвета указательный палец устремляется ввысь, — ответственность.
Все кивают, как заведенные: хотя, кроме гоблина никто ничего не понял.
— Жрать все хотят? — орчанка закатывает глаза: мол, как же с вами, тупыми, тяжко. — Все! — Тут же отвечает она сама себе.
— Нас кормят, — напоминает все тот же мелкий гоблин. — Три раза в день! И полдник! Никогда так не было: много, вкусно!
Если бы Ваня Йотунин слышал эту беседу, он бы обязательно согласился. Сколько сил, прежде всего, моральных, было потрачено на вот этот весь детский сад… Особенно, чтобы кормили.
Никто сначала не понимал, просто никто!
— Не принято так, — хмурился кхазад Зубила.
— Не принято — так примем! — Ваня не спорит, Ваня диктует. Диктатор!
— Кормят, — соглашается орчанка. — А вот мороженое? Где?! Зажали?
Толпа детей немного шумит. Какое еще, мол, мороженое? Может, его и в природе нет, мало ли, кто что выдумал?
— Если есть положняк — дай! — почти скандирует девочка, и с этим, как раз, все согласны. — Если не дали — отними! Если нет сил отнять… Ээээ… — единоличный порыв масс зашел в тупик.
— Купи? — робко предполагает гоблин.
— Да! — Радуется орчанка. — То есть, нет! То есть, не на что…
— Есть тема, — еще один мелкий, страшно мохнатый и при длинном нависающем носе: юный тролль. Кстати, из лесных. — Подслушал.
— Делись!
Все кивают: вновь согласно.
— Дядька, — мальчик сурово напыжился: дяде боссу Ивану Сергеевичу он приходится очень дальним родичем, седьмая вода на киселе, а туда же! — Лазал в подземлю… Где снег!
— Перевожу, — ерничает гоблин. — Это он про тоннели под Швейцарией. Откуда корнет.
Корнета дети знают, знают и уважают: киборг же! Государев человек, понимать надо!
— Там много, — важничает тролленок, — всякого. Лис… Рис… Ресурсы!
— Это, — снова переводит гоблин, — много всякого такого, что мало весит и дорого стоит. Надо только отнять, если есть, у кого, и унести. И потом продать.
— Отнимем, — обещает бесстрашная девочка, почти-победитель-Большого-Зиланта. — Унесем, если все разом. Продать…
— Дядя товарищ Наиль, — юный тролль снова полезен, — ходит под Мариком. А еще под ним же — рынок… Продадим, если будет что. И всем — мороженое!
Что характерно, перевода не потребовалось.
Эх, не надо было зажимать положняк… Чем бы он ни был на самом деле.
Над Швейцарией-на-Казанке нависла страшная и неотвратимая угроза: двадцать четыре единых цвета галла по имени Бенетон.
Глава 17
Новый мобиль… Шик, блеск, красота. Прелесть что такое, а не машина!
Роскошная вместимость, такая же проходимость, брутальный внешний вид…
Так считал Зая Зая, и я был с ним солидарен.