Сектанты замерли. Около пятидесяти человек всё ещё были живы, те, кто не участвовал в прямом бою со мной или с освобождёнными наёмниками. Те, кто стоял на стенах, и те, кто должен был подносить нужные ингредиенты, охрана, служки и младшие ученики.

От Алхимика начали отходить тонкие щупики алой силы. Они дотягивались до каждого, кто носил одежду с вышитым серпом, заставляя проявляться свечение, которое я уже видел внизу, в подземелье.

Все сектанты носили кровавую печать на груди, жуткий знак лояльности. Символ принадлежности и полного контроля. Печать, связывающую их жизнь с его волей. Печать, которую он мог активировать в любой момент.

Некоторые сектанты поняли это раньше других. Я видел, как несколько из них схватились за грудь, как побледнели их лица, и как они начали пятиться назад. Несколько из них взвыли от понимания того, что происходит, и бросились наутёк, пытаясь бежать, но было поздно.

Сюэ Гу поднял руки высоко над головой. Его ладони засветились кроваво-красным, так ярко, что свет резал глаза.

Он начал произносить заклинание. Я не разбирал слов, но от самого звука его голоса начинало тошнить. Каждое слово было наполнено противоестественной силой. Это было не заклинание, но это был смертельный приговор каждому, кто когда-либо встал под знамёна с алым серпом.

Кровавая ци раскинулась от него волной, накрывая весь двор. Она прокатилась по земле, цепляясь за каждого, кто носил печать.

— ВО ИМЯ КРОВАВОЙ ЛУНЫ! — прогремел голос Сюэ Гу, и в нём звучало торжество и безумие. — ОТДАЙТЕ СВОИ ЖИЗНИ ВО СЛАВУ МОЕГО ВОСХОЖДЕНИЯ!

И печати вспыхнули!

Все сектанты во дворе одновременно, как один, схватились за знаки на груди. Печати на их телах засветились ярко-красным, так ярко, что свет пробивался даже сквозь одежду и доспехи. Кроваво-красные круги горели на их телах огнём и жгли, как раскалённое железо.

Сектанты начали кричать от боли и ужаса:

— Нет! — заорал один из сектантов, падая на колени. — Мастер, нет! Пощадите!

— Я служил вам двадцать лет! — взвыл другой, царапая грудь ногтями, пытаясь содрать печать. — Двадцать лет! Вы не можете!..

— Пощадите! Пожалуйста! — кричал ещё один из младших учеников. Он был совсем молодой, ему едва ли исполнилось двадцать лет. Слёзы текли по его лицу. — Я не хочу умирать! Я не хочу!..

Но Сюэ Гу не снизошёл. Он не слушал и не смотрел на них. Для него они никогда не были людьми. Сначала были инструментами, а теперь стали просто источником энергии. Топливом и ингредиентами для его восхождения.

Кровь начала тонкой струйкой выходить из их тел. Не было никаких порезов или ран. Алые щупики пульсировали, будто сглатывали, высасывая кровь прямо через кожу.

Красные струйки потекли из-под одежды, из глаз, рта и ушей, стекая по рукам и лицу, зависая в воздухе густыми каплями. Струйки превратились в ручейки. Ручейки — в потоки. Кровь текла и текла, не останавливаясь!

Печати разгорелись даже на мёртвых телах. Всё, что было пролито в бою в этом проклятом Храме, устремилось к хозяину. Трупы ссыхались на глазах и рассыпались прахом.

Я смотрел на это, прислонившись к стене, и не мог отвести взгляд. Это было мерзко и ужасающе…

Один из сектантов всё-таки попытался бежать. Он развернулся, делая судорожные шаги к пролому, который оставил Тао, но печать крепко держала его. Тонкая волшебная цепь тянула кровь из его тела, не позволяя уйти.

Он упал после на третьем шаге.

Кожа, сморщиваясь, начала сохнуть, глаза запали в глазницы, само тело усыхало за считанные мгновения, превращаясь в высохшую мумию! Он ещё двигался, рвался прочь и пытался кричать, но из пересохшего горла вырывался только хрип.

Другой сектант вытащил кинжал и попытался вонзить его себе в грудь. Если он умрёт сейчас, может быть, страдания закончатся быстрее… Но рука не слушалась. Печать не позволяла. Кинжал выпал из ослабевших пальцев… Сектант рухнул на колени, плача без слёз.

Крики в Храме начали затихать. Множество высохших тел падало на землю, прямо на глазах превращаясь в скелеты, обтянутые кожей. Несколько десятков сектантов высыхали и умирали в агонии и ужасе. Так же, как и те, кто десятилетиями становился их жертвами.

Собранная кровь двигалась, живя своей жизнью. Красные потоки текли по воздуху через весь двор, сходясь в одной точке. Кровь струилась в воздухе, как клубок алых змей, обвивая ноги Алхимика, поднималась выше, к груди, рукам и голове. Выжатая из других сама жизнь впитывалась в его тело.

Сюэ Гу стоял неподвижно, раскинув руки. Его лицо было обращено к луне, которая сияла на пике, войдя в истиную фазу полнолуния, а глаза — закрыты. На его лице застыло выражение полного экстаза.

И он начал меняться…