Я ждал.

Наконец, Тао посмотрел на меня снова:

— Ты прав в одном, — сказал он тихо. — Нельзя заставлять людей делать то, что они не могут. Или не хотят. Хочешь убиваться — убивайся.

Я кивнул:

— Благодарю, старший. Именно поэтому я прошу тебя только об одном. Пожалуйста, покажи мне путь обратно к крепости. Я один в пещерах без тебя его не найду. Покажи дорогу, и сможешь идти своим путём.

Тао смотрел на меня ещё несколько секунд. Потом вздохнул так глубоко, что его плечи поднялись и опустились.

— Ладно, — сказал он наконец. — Покажу тебе дорогу. Но сначала… — он поморщился, — … дай мне отдохнуть. Я потратил слишком много ци, закрывая проходы. Мне нужно восстановиться.

Облегчение разлилось по моей груди тёплой волной. Я снова поклонился:

— Спасибо, старший брат Тао.

Он махнул рукой:

— Какой я тебе брат, я тебе в отцы гожусь. Не благодари. Я делаю это не из доброты. Просто… — он замялся, — … просто не хочу, чтобы твоя смерть была на моей совести. Если ты хочешь умереть, умирай сам, но я хотя бы покажу тебе дорогу.

Я улыбнулся слабо:

— Это уже больше, чем я смел просить.

Тао не ответил. Он просто развернулся и прошёл дальше вглубь пещеры. Я последовал за ним.

Мы шли по узкому коридору, который постепенно расширялся, превращаясь в просторную пещеру. Я услышал звук воды: тихое журчание, эхом отражающееся от каменных стен.

— Вот, — сказал Тао, останавливаясь.

Перед нами открылся небольшой подземный ручей. Вода текла из трещины в стене, собиралась в естественный бассейн размером с небольшой садовый пруд, а потом утекала дальше, исчезая в другой щели на противоположной стороне пещеры.

Воздух здесь был свежее, чище и прохладнее. Я почувствовал, как влага оседает на коже. Здесь не было скверны. Только совсем слабый, едва ощутимый след, гораздо слабее, чем в крепости наверху. Хотя, возможно, это несло от нас самих.

Тао, видимо, тоже это заметил. Он кивнул:

— Вода здесь чистая, и ци течёт свободно. Хорошее место для восстановления.

Он опустился на плоский камень у бассейна, скрестил ноги и прикрыл глаза.

— Садись, — сказал он. — Медитируй. Тебе понадобятся все силы, что у тебя есть.

Я сел напротив него, тоже скрестив ноги. Выпрямил спину. Положил руки на колени. Прикрыл глаза.

Дыхание замедлилось. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Я погрузился в себя, в свои меридианы. Здесь, в этой пещере, вдали от источника скверны, энергия окружающего мира была чище. Я мог её вдыхать, втягивать в себя, очищать и превращать в свою собственную силу.

Вдох. Ци мира входит в тело.

Выдох. Шлаки и примеси выходят наружу.

Вдох. Энергия циркулирует по меридианам, очищаясь и усиливаясь.

Выдох. Металлическая ци растёт, крепнет, наполняя даньтянь.

Я не знаю, сколько мы просидели в медитации, но когда я открыл глаза, я почувствовал себя лучше.

Тао тоже открыл глаза. Он посмотрел на меня, и на его лице мелькнула лёгкая усмешка:

— Восстановился?

— Да, — кивнул я. — А ты?

— Тоже, — он поднялся на ноги, потянулся, разминая затёкшие мышцы. — Ладно. Идём. Я выведу тебя с другой стороны.

— С другой стороны? — переспросил я, вставая следом.

— С той стороны, где мы сбежали, они точно будут ждать, — объяснил Тао. — Выставят охрану, перекроют все проходы, но, я чувствую, эти пещеры пронизывают гору естественным лабиринтом. Под крепостью есть выход с восточной стороны. Оттуда ты сможешь обойти крепость и подойти с другого направления. Может, это даст тебе преимущество.

Я кивнул. Это было разумно.

Мы двинулись в путь.

Тао вёл меня через новые коридоры и пещеры. Иногда нам приходилось протискиваться через щели, иногда — карабкаться вверх по естественным уступам в скале.

Я следовал за ним молча, запоминая путь, хотя понимал, что без земляной ци Тао я бы никогда не смог найти дорогу самостоятельно.

Постепенно воздух становился свежее. Я почувствовал слабое движение ветра — верный признак близости выхода.

И наконец, впереди показался тусклый, сероватый свет пасмурного дня, пробивающийся через узкую расщелину в скале.

Мы вышли наружу.

Я зажмурился от его яркости, хотя день был хмурым. После долгих часов в темноте пещер даже такой свет казался ослепительным. Когда глаза привыкли, я огляделся.