— Ворн, — сказал я, — это необязательно документировать.

— Всё нужно документировать, — ответил он, не поднимая головы. — Если потом кто-то спросит, почему процедура заняла лишний час, — будет объяснение.

Формально — он был прав. Практически — протокол взыскания с пометкой «тактическое маневрирование коровы» выглядел бы странно в любом суде. Но Ворн не писал для суда. Он писал для истины. А истина была такова: корова не хотела.

Лент стоял в стороне. Очки на кончике носа. Смотрел на происходящее с выражением человека, который подписал нотариальное заключение о процедуре взыскания и теперь наблюдал, как эта процедура выражается в погоне за крупным рогатым скотом по двору имения барона.

— Это... стандартная ситуация? — спросил он.

— В ФНС мы обычно не изымали коров, — признал я.

— А что изымали?

— Автомобили. Станки. Один раз — яхту.

— Яхта сопротивлялась?

— Яхта нет. Владелец — да. Стоял на палубе и кричал, что мы не имеем права. Три часа. Потом — спустился. Подписал.

— Три часа, — повторил Лент. — Корова пока — двадцать минут. Значит, у нас запас.

Я посмотрел на нотариуса. Лент шутил. Впервые за всё время нашего знакомства — шутил. Педант, который тридцать лет не позволял себе юмор в рабочее время, — смотрел на корову и шутил. Что-то менялось.

Кузнец Март — один из свидетелей — не выдержал. Подошёл к корове. Большие руки, широкие плечи. Взял верёвку. Корова посмотрела на него. Март посмотрел на корову. Несколько секунд — молчаливый диалог.

Корова пошла.

— Как? — спросил я.

— Она меня знает, — сказал Март. — Я ей подкову ковал. Для задних копыт. Она тогда тоже не хотела.

— И?

— И тоже пошла. Характер у неё такой. Ей нужно видеть, что ты серьёзно.

Ворн записал: «Корова №5 передана при содействии свидетеля Марта. Характер коровы — сложный».

Барон наблюдал с крыльца. Я видел его из загона — сидел на ступеньке, без кубка с вином, без свиты. Один. Смотрел, как выводят его скот, выносят его зерно, описывают его инвентарь.

Когда корова №5 устроила второй раунд сопротивления — уже в загоне, пытаясь выбраться обратно — барон улыбнулся. Первый раз за эти дни. Не весело — горько. Но — улыбнулся.

— Она всегда такая, — сказал он. Негромко, сам себе. Но я услышал.

К вечеру — всё. Перечень заполнен. Каждая единица — записана, оценена, подписана. Зерно — в отдельном амбаре, опечатано. Скот — в загоне, под присмотром. Инвентарь из сарая — в отдельном сарае, тоже опечатанном. Вино — в погребе, замок заменён, ключ — у Лента.

Ворн закрыл блокнот. Двенадцать страниц. Каждая единица имущества — с номером, описанием, стоимостью и подписями.

Лент поставил печать на акт приёма-передачи. Красный сургуч. Привычное движение — но на этот раз он задержался. Посмотрел на документ.

— Первый акт приёма-передачи имущества в счёт налоговой задолженности, — произнёс он. — В истории провинции Горм.

— Да.

— Это прецедент.

— Да, Лент. Прецедент.

— Вы часто это говорите.

— Потому что это часто правда.

Оставалась проблема. Имущество — взыскано. Но куда его деть?

В ФНС взысканное имущество передаётся в Федеральную службу судебных приставов. Оттуда — на торги. Деньги — в бюджет. Цепочка чёткая, отработанная.

Здесь цепочки не было. Имущество принадлежало казне — юридически, с момента подписания акта. Но казна — далеко. В Гормвере — провинциальное казначейство. До Гормвера — день на лошади. Гнать скот — два дня. Зерно — на телеге — тоже два. Вино — аккуратно, медленно — три.

И главное: у меня не было полномочий передавать имущество в казначейство. Я — Мытарь. Я проверяю и взыскиваю. Передача — другая функция. Другой класс. Которого здесь нет.

Временное решение созрело за вечер. Я пришёл к Ленту.

— Мне нужен депозитарий, — сказал я.

Лент снял очки.

— Что?

— Место, где взысканное имущество хранится официально до передачи в казначейство. Под ответственностью нотариуса. С документальным оформлением.

— Вы хотите, чтобы я хранил чужой скот?

— Не буквально. Скот и зерно остаются в имении — физически. Но юридически — на вашем депозите. Вы — гарант. Если кто-то попытается забрать или продать без моего разрешения — это нарушение нотариального депозита.

Лент надел очки. Снял. Надел.

— У меня нет такой роли. В моих полномочиях — заверка документов, регистрация, свидетельствование. Хранение чужого имущества — это... другое.

— В мире, откуда я пришёл, — сказал я, — нотариусы хранят денежные средства на депозите регулярно. При сделках купли-продажи: покупатель кладёт деньги на нотариальный депозит, продавец получает после выполнения условий. Гарант — нотариус.

— Деньги — не коровы.

— Принцип тот же. Имущество находится под юридической защитой нотариуса. Нотариус не владеет — хранит. Не использует — гарантирует сохранность.