— А что насчет контроля?

Педру покачал головой.

— Однозначно сказать не могу. Пока его нет. Приказ усиливается через путы подчинения, без них выброс силы может быть просто приятным ощущением. Но между мной и девочкой еще слишком слабая связь, чтобы утверждать что-то конкретное. Что касается влияния бештаферы, — Педру улыбнулся, — нам обоим прекрасно известно, что ни вам, ни мне не нужны дополнительные танцы с бубном, чтобы влиять на людей. Я понимаю ваш интерес, но все это, — Педру обвел рукой лабораторию, — лишь ненужные вам игрушки.

Пока он говорил, Александр обошел стол и встал напротив Педру. И посмотрел в упор. Силы его не чувствовалось, но именно ее отсутствие вместе с осознанием природы Александра, память о чудовище и понимание собственной уязвимости будили желание немедленно встать на крыло и лететь за океан. Прятаться за единственным божеством, превосходящим Демона по силе. Океан способен укрыть за своими бескрайними солеными водами всех… кроме Педру. Не в этой ситуации. Даже если бы имелась возможность убежать, какое-то чудо, позволившее развить для этого достаточную скорость, он не двинулся бы с места. Потому что за ним Коимбра, повелитель, сеньор Афонсу и мирно спящие студенты. И маленькая девочка, которую он по глупости и безрассудству поставил перед взором чудовища.

— …И все-таки, конселейру? Что за поток бессмысленной болтовни? Ты или недооцениваешь себя, или держишь за идиота меня. И знаешь, что-то я не замечал у тебя проблем с самооценкой.

— Ни в коем случае, светлейший сеньор, — Педру низко склонил голову. — Но мне тоже нужна информация. Поэтому если вы видите для себя какую-то конкретную важность, расскажите, чтобы я мог помочь.

Опасно, очень опасно… Мотивы императора очевидны, хотя Педру и был совершенно искренним в своей уверенности, что Александр может справиться сам. И совершенно не понимал, почему, желая провернуть обычный для бештаферы трюк, император медлит, словно… словно действительно настроен на мир и сотрудничество.

Ох, сама мысль о сотрудничестве с Пустошью была очень заманчива, и Педру весьма льстило, что он оказался среди тех немногих, перед кем открыты волшебные двери, кому даровано доверие и возможности влиять. Он ценил свое «место у врат города», но совершенно не хотел стать тем, кто даст в руки императору Пустоши ключ к захвату человеческого мира.

Александр вздохнул и продолжил рассматривать стенды.

— Скажи, конселейру, сколько людей и дивов доверяют тебе безоговорочно?

— Много. Начиная с хозяина и заканчивая слугами Академии.

— Так, а сколько доверяет мне? — в его голосе отчетливо прозвучала досада.

— Ну…

— Даже мой «хозяин», несмотря на все мои старания, видит во мне в первую очередь хитрого и сильного врага.

— Аверины прозвали одну из ваших личин «Санек», — напомнил Педру.

— Видишь, до чего приходится опускаться, чтобы взрастить не только страх, но и расположение…

— Их дети плели нам косы и цепляли бантики на хвосты…

— Не знаю, как ты это выдержал, — император покачал головой.

Педру лишь слегка улыбнулся.

— Серьезно? — удивился Александр.

— Вполне. Никогда не был против, один бант до сих пор висит на дверце шкафа в моих личных покоях, — признался Педру и продолжил немного обиженно:

— Ну а юный граф? Он вырос у вас на коленях, вы для него наставник ближе меня. И это я еще не упомянул Алексея Перова.

— И это результат упорной работы с моей стороны. Но до времени, когда Миша войдет в силу и будет вершить судьбы, еще лет двадцать. За эти годы мир может несколько раз обратиться в пепелище, если я сделаю неправильный ход. Я окружен испуганными врагами с одной стороны алатыря и дикими идиотами, мыслящими не шире собственного желудка с другой. А юный барон Перов, несмотря на доверие и расположение, может оказаться первым, кто создаст мне проблемы. Российская империя тоже не оставляет без внимания новые веяния. Из мальчика давно делали лабораторную мышь. Его способности и связь с бывшим фамильяром — предмет детального изучения и основа для нескольких секретных разработок, о значении которых можно только догадываться. Я хочу знать все о новых возможностях связи. Особенно для нас. И главное, о влиянии подобного сплетения на человеческий разум.

— Нужно время. Только оно покажет. Но я бы в любом случае не советовал использовать это сплетение для контроля. Можно проморгать нить. И напрямую привязанный бештафера заметит вмешательство в разум.

— Похоже, ты и правда держишь меня за идиота.

— Отнюдь, я просто полагаю, что вы могли добиться цели намного проще и быстрее, если бы несколько лет назад прислушались к моим советам и просто позвали императрицу на свидание.

Педру считал, что нарушать правила нужно вовремя. Не сразу, как подвернется удобный случай, чтобы не подорвать доверие. Но и не тогда, когда все лазейки уже закроются бетонными стенами. Если потерять время, придется искать множество оправданий, придумывать себе благородные цели и пробивать новые щели в законах, в итоге получатся просто не соизмеримые с результатом траты сил.

Александр свое время упустил. Причем очевидно и намеренно. И Педру не мог понять, чего ради император совершил такую глупую ошибку.

— Мне нравится и эта страна, и эта девочка.

— И это видит весь мир.

— Вот и хорошо, — Александр не оскалился, не показал клыков, он лишь прошелестел эту фразу где-то в голове Педру и улыбнулся. Ментор опустил взгляд и ухватился покрепче за стол, всем видом изображая трепет и покорность. Разговор двигался в нужном русле.

— Она была добра ко мне, — продолжил император Пустоши. — Разве мог я отплатить за это подлостью, поставив под сомнение ее авторитет? Однако наше время щедро на перемены, как верно ты заметил. Займись Верой вплотную, я хочу результат.