С тех пор Ривера держалась подальше от лабораторий, чтобы не пересечься с Верой, ее наставником или ментором. Потому что как минимум одному из них она врезала бы, не задумываясь…

И чем именно Вера с ними занимается, пропадая трижды в неделю до позднего вечера, она не спрашивала. Ривера почти сразу поняла, что русская прячет в шкафу скелеты. И не хочет раскрывать своих тайн. Поняла по односложным ответам, вертким формулировкам, призванным сменить тему, по выборочной глухоте и наигранной глупости. В общем, по всем тем способам, которые использовала сама. Что ж… каждый имеет право на секреты. И может, именно поэтому они подружились…

Вера и Ривера… почему-то сокурсники видели в этом что-то смешное. Считали забавным то, что столь непохожие девушки нашли общий язык. И только сама Ривера понимала, насколько они одинаковы. В одиночестве своем одинаковы и закрытости. В приоритетах и сосредоточенности на учебе. В предвзятости к парням и презрении ко всеобщему кумиру.

Когда в субботу очередная стайка девушек с веселым щебетом упархивала в сад ожиданий, их провожали два одинаковых взгляда и два похожих вздоха. Да, может, Ривера была не лучше остальных, но у нее хотя бы хватало мозгов, чтобы помнить — отношения с бештаферой невозможны. Невозможны. Невозможны… А потому незачем втаптывать в грязь собственную гордость и «попрошайничать». Вера подобрала хорошее слово, чтобы описать происходящее в саду, и нельзя было без улыбки смотреть, как менялось выражение ее лица, когда на пути встречалась очередная поклонница ментора, трепещущая перед своим кумиром. Хотя больше всего в этой картине раздражали не глупые девушки, а взгляд ментора Педру. Высокомерный, полный превосходства и насмешливого презрения.

Гад.

И почему другие готовы это терпеть. Ривера часто думала: признайся она в своих чувствах, он бы так же на нее посмотрел? Нет, не посмотрел бы. И поэтому он лучше. И достоин намного большего, чем имеет.

Вера, похоже, была с Риверой согласна, и, может, поэтому ей так хотелось довериться. Может, если бы русская колдунья спросила прямо, Ривера и рассказала бы без утайки. Но Вера не спрашивала, уважая чужие тайны точно так же, как уважали ее. Только по взгляду было видно — она знает. Но Ривера сама виновата, слишком очевидно порой проявляет эмоции.

Ну а как их не проявлять, когда называют монстром? Когда совершенно несправедливо обвиняют в жестокости и кровожадности, боятся? А он лучший и не знает об этом. Она бы выразила эмоции не только благодарным взглядом, если бы знала, как…

Девушка поежилась и сунула руки поглубже в карманы. Над головой каркнул ворон. Она вздохнула, нашла взглядом птицу и подняла руку, рисуя в воздухе знак управления.

— Лети домой.

Ворон каркнул и скользнул с карниза. Черной тенью мелькнул напротив освещенного окна. Ривера, поддаваясь мимолетному любопытству, поднялась выше на несколько ступенек, чтобы заглянуть внутрь. Были некоторые плюсы в рельефе Коимбры. Если оказаться с нужной стороны здания, можно, проходя мимо, заглянуть в окна на разных этажах. Вдруг это как раз аудитория Веры. Бросить ей камушком по стеклу, испугается?

Ривера присмотрелась к сидящим за столом фигурам, и бросить в окно захотелось кирпич. Причем прицельно. В голову. Девушка покрепче схватилась рукой за перила, закрыла глаза, помотала головой и снова вгляделась в светящийся на фоне вечерних теней квадрат. Картинка осталась прежней. Вера с самой милой улыбкой протягивала маленькую кружечку, а ментор Диогу изящным движением наполнял ее чаем. Они сидели друг напротив друга, разговаривали о чем-то и смеялись… и это даже отдаленно не напоминало «занятия».

Она не могла отвести взгляд, все смотрела и смотрела на эту внезапную идиллию и чувствовала, как что-то внутри обрывается, как, несмотря на теплый вечер, начинают холодеть пальцы, а к горлу подкатывает противный комок.

Очень медленно в голове Риверы складывались детальки пазла.

Совершенное безразличие русской колдуньи к общему кумиру, полное отсутствие страха перед его заместителем, «вежливая» улыбка. «Хотите печенья, ментор?» «Я помогаю в саду, нет не наказана, это часть обучения». Этот понимающий взгляд, каждый раз, когда она, Ривера, не могла сдержать эмоции…

«Попрошайки!», «Невозможно», «Мерзко, бессмысленно»…

Тварь… Двуличная тварь…

И ладно бы она просто врала самой себе и окружающим. Но ведь Вера знала, видела, как смотрит на ментора Диогу Ривера. И все равно продолжала общаться, продолжала строить из себя подругу, а по вечерам сбегала на свидания?! И даже сегодня, не приди Ривера раньше, она вышла бы из корпуса и спокойно пошла с ней в парк, рассказывая о всякой ерунде. И ничего не сказала бы, молча наслаждаясь собственным превосходством и совершенно не заслуженным доверием.

В глазах защипало, и Ривера быстро растерла пальцами подступившие горячие слезы. Плакать она ненавидела. Слишком больно, позорно… и тени размазываются. Она посмотрела на свои почерневшие пальцы и еще раз провела руками по лицу. А так даже лучше. Что может быть интереснее, чем встретить безумца на вечерней улице. Хорошо… Хорошо, что она пришла раньше, успеет совладать с собой и подобрать слова поострее. Откровенность за откровенность, Верочка.

Вера и ментор просидели даже дольше, чем обычно. Просто пили чай и разговаривали. О новых переменчивых временах, о давно ушедших эпохах. Об опыте древних и предприимчивости юных. Уходила девушка в совершенном спокойствии, с осознанием хорошо выполненной работы, как всегда после уроков ментора Диогу.