«И, почему я этому не удивился? — присвистываю я. — А?» И спрашиваю:

Они — каннибалы?

Да.

Отвечает мне Анаморф.

Они стали частью этого места. Частью Сотканного мира и частью города Древних.

Их можно убить?

Я стараюсь выудить из существа всё доступную информацию, чтобы прикинуть, как мне действовать дальше.

То, что уже мертво…

Начинает Анаморф.

Убить невозможно, но то, что имеет подобие жизни, можно уничтожить, если разорвать связь между хозяином и его рабом!

«А ты мастак, — говорю я сам себе, — разговаривать загадками. Но, и этого достаточно. Как я думаю, за каждой тварью города Древних стоит призрак — его теневой кукловод, который дёргает за ниточки. Если я смогу рассечь эти нити (Снова нити!), то оболочка падёт. В любом случае, мне придётся всё делать с колёс, с ходу, действуя по обстоятельствам. А ещё… — мысль так и хочет сорваться, — и я продолжаю, подводя к тому, что мне важно сейчас узнать».

Город Древних — это аномальная зона, даже по меркам Сотканного мира?

Существо медлит с ответом. Только смотрит мне в глаза своими плошками, и в них я вижу своё отражение — нейронафта, который знает, что такое смерть, и ещё лучше он знает, как забирать жизни.

Да…

Начинает Анаморф.

Я бы назвал это зоной с другой физикой. Местом, где сходится несколько измерений, а слои так сильно переплетены, что уже не важно, какой из них настоящий, а какой — это — всего лишь видимость — проекция реальности Сотканного мира. Всё там иллюзия, и всё там хочет тебя убить, даже если тебе кажется, что подобного существа не может быть на самом деле.

«Ничего не понятно, — я улыбаюсь, — но очень интересно. При любом раскладе, я — в игре. И, рискну».

Что мне делать с артефактом судеб после того, как я его найду?

Спрашиваю я.

Оставь его себе.

Отвечает мне Анаморф, и, затем, как бы усмехнувшись, добавляет:

Если сможешь!

Я не обращаю внимания на эту подколку и говорю, стараясь вложить в интонацию, как можно больше стали:

Тогда, я готов!

Едва я это произнёс, как тварь меня отпускает. Щупальце расплетается, и я лечу вниз с головокружительной высоты, плюхаясь прямо в жижу.

Бух!

За мгновение до удара, нити с крючками, которые впились в мою спину, резко дёргаются, выдираются из плоти вместе с мясом, как если бы вы выдернули леску с крючком из губы карпа, и уносятся в туман.

Этот рывок смягчает падение, хотя и становится пыткой. Одно меня успокаивает — Червь быстро меня залатает, и раны под лопатками вскоре перестанут кровить.

Я поднимаюсь на ноги. Не сводя глаз с Анаморфа, чья башка маячит на высоте в тумане, проверяю оружие.

Нож.

Пистолет.

Клинок.

Дробовик.

Всё при мне.

Ничего не потерял.

Башка твари, по-прежнему пялится на меня, а затем, задвигается вместе с руками, обратно в щупальце, и оно втягивается в оболочку, в верх Анаморфа, и этот колосс, медленно и неторопливо исчезает в тумане, будто его здесь и не было.

Мавр сделал своё дело — мавр может уходить.

Я уже собираюсь уходить. Нужно линять с этой Свалки, и, побыстрее. Всё, что мне нужно, я уже здесь сделал. Пора переходить на следующий уровень. Ещё бы знать, как услышать зов этого города Древних? Мне, что, должны насвистеть в ухо? Или нашептать? И спросить не у кого!

Как только я закончил эту мысль, у меня в голове раздаётся голос Анаморфа. Так сказать, последняя подсказка на сегодня.

Слушай свою кровь! Она тебе подскажет!

Голос затихает, и я остаюсь один на один с Сотканным миром, и мне к этому не привыкать.

Паук стоит рядом со мной. Уже подбежал, едва я плюхнулся в грязь. И, судя по жжению под лопатками, Червь уже принялся за дело по моей регенерации, и очень скоро от ран не останется и следа.

— Ну, что, двинули? — говорю я Пауку, будто биомех может мне ответить.

Паук молчит. Тупо стоит рядом со мной, по колено в жиже.

Я беру дробовик наизготовку и иду в ту сторону, куда мне недавно показал навигатор. Прямо в туман.

После встречи с Анаморфом, мне, как-то, стало совсем пофиг на монстров Свалки. Тем более, что в этой части этой локации, их и нет. Колоссы всех разогнали.