— Вяжите и этого, — бросил Грил своим. — Всех разом в расход пустим. Да поторопитесь. Не надо, чтобы кто-то нас видел.

Чьи-то грубые пальцы схватили меня, заломили руки за спину, стянули запястья верёвкой. Я не сопротивлялся. Сил не было. И мыслей не было. Только одна, пульсирующая в висках:

«Они не получат нас. Они не получат меня. Не получат её, как Рину».

Но что я мог сделать?

Грил сплюнул под ноги, довольно оглядел нашу троицу. Геб — со связанными руками, с разбитой губой, но с таким взглядом, будто он всё ещё искал возможность вцепиться кому-нибудь в глотку. Юджа — бледная, с полоской крови на шее, но с тем же надменным прищуром, словно не её только что порезали, а она сделала одолжение, позволив себя связать. И я — стоящий в пыли, с пульсирующей болью в скуле и с единственной мыслью: резак.

Я чувствовал его за поясом. Там под рубахой, плотно прижатый к пояснице. Свёрнутый волос русалки на деревянных рукоятях. Оружие, которое режет всё. Только бы я смог до него дотянуться… только бы его не нашли и не отобрали.

Последнее маловероятно. Спрятал я его так, что видно не было, но кто знает, не станут ли обыскивать. Надежда лишь на то, что такого слабака и доходягу попросту не воспримут всерьёз, даже после моих выходок.

— Поднимайте это отребье, — скомандовал Грил. — Идём в лес. Подальше от лишних глаз.

Так я и думал! Они не видят во мне реальной угрозы. Так… дёрнулся по дурости и сдулся, едва пригрозили.

Нас грубо толкнули, заставляя шагать. Геб споткнулся, выругался сквозь зубы. Юджа пошла сама, дёрнув плечиком, с высоко поднятой головой, будто её ведут на прогулку, а не на смерть.

— Не трепыхайся, — бросил ей конвоир и для острастки ткнул ножом в бок. Юджа даже не поморщилась. Только зыркнула так, что конвоир отвёл взгляд.

Серая хмарь утра уже начала рассеиваться. Солнце поднималось, но в деревне было тихо — слишком рано, слишком пусто. Никто не увидит, никто не помешает. Никто не спросит, куда ведут такую странную компанию. Идеальное преступление.

Грил шёл впереди, поигрывая моим ножом — тем самым, который я так поспешно бросил по его приказу. Трофей, блин. За поясом у него болтался ещё один, побольше. А за спиной — копьё. Профессионал, мать его.

Замыкали шествие двое подручных Грила. Те самые, что глупо ржали над его шутками. Обычные шестёрки, которым лишь бы хозяин был доволен.

Мы миновали крайние дома, затем длинные сараи, вышли к полю. Чёрная земля пустого сектора проминалась под ногами, но не так сильно, как свежая, после обработки. Здесь уже вовсю начинали вылазить сорняки. Геб шёл молча, только раздувал ноздри, как зверь, загнанный в угол. Юджа смотрела прямо перед собой, и я видел, как скованы её движения, как под рубахой напряжено тело — она искала момент.

И я искал.

Грубые верёвки натирали запястья, но я осторожно, миллиметр за миллиметром, тянулся пальцами к поясу. Резак был там. Близко.

— Шевелись, — рявкнул конвоир, пихнув меня в спину.

Я споткнулся, едва не упал. И в этот момент пальцы нащупали деревяшку.

— Ган, — тихо позвал Геб.

Я поднял глаза. Брат смотрел на меня — и в его взгляде читалось отчаяние. Он не верил, что мы выберемся. Он уже прощался.

— Всё будет хорошо, — ответил я так же тихо. — Нам помогут.

Геб дёрнул бровью.

— Кто?

И в том вопросе было столько же безнадёги, как во всей вселенной.

— Боги, — сказал я и кивнул. — Она обещала.

Я врал. Лима не обещала. Лима вообще ничего не обещала. Но Гебу нужно было успокоиться, перестать дёргаться и не спровоцировать конвоиров раньше времени. А мне нужно было это время.

Лес приближался. Чёрная стена стволов, тёмная даже утром. Сейчас она не казалась мне такой уж сказочной.

Мы вошли под сень деревьев, и мир изменился. Нет не так, как раньше. Пропала серая хмарь, краски стали чуть ярче, воздух — гуще. Но сегодня Лес не казался прекрасным. Сегодня он был безмолвным наблюдателем.

— Сюда, — скомандовал Грил и свернул с основной тропы.

Мы углубились в чащу. Ветки хлестали по лицу, ноги вязли в жёсткой траве. Я почти не смотрел по сторонам — все мысли были там, за поясом, где лежал резак. Я аккуратно перетирал верёвку. Это сложно. Это очень сложно. Ведь одно неверное движение, и я могу отрезать себе палец. Поэтому я действовал медленно.

Мы вышли на поляну.

Странно, я не замечал её раньше. А ведь я уже успел облазить эту часть Леса в поисках кристаллов. Поляны словно и не было здесь до этого момента. Она возникла внезапно — круглое пространство, окружённое плотной стеной деревьев. Никаких следов, никакой тропы. Просто — раз, и мы здесь. Как будто Лес сам открыл проход.

Или как будто нас сюда привели. Интересно, кто? Кто из конвоиров?

Я вспомнил поляну Лимы — ту, с камнем, где я учился медитации. Я искал её, и не так-то просто было найти. Значит, поляны не видны тем, кого туда не звали? Интересно, сколько людей в деревне практикуют медитацию? И у всех есть свои места силы?

— Хватит, — Грил остановился в центре поляны. — Здесь.

Конвоиры грубо развернули нас, поставили на колени. Я больно ткнулся ногой в траву и шикнул, но успел заметить, что Геб стиснул зубы, а Юджа… Юджа смотрела на Грила с таким выражением, будто прикидывала, сколько времени займёт его убийство.