Я проснулась раньше будильника от бешеной тахикардии. Сердце билось где-то в горле, мешало дышать и раздражало своей громкостью, будто кто-то в комнате включил метроном на максимум и ушёл.

На тумбочке лежал телефон. Я раз за разом бросала на него долгие взгляды и вспоминала дурацкое сообщения. Каждую букву.

«Времени мало, Светлана. Решайтесь сейчас. Я не буду ждать до утра».

До утра он, значит, не будет ждать.

Я осторожно села на кровати и прислушалась к квартире. Тишина. Только Паблито топотал на кухне и гудел холодильник. Мне не хотелось идти на пару, хотя у нас было назначено занятие. Но учёба на фоне остальных проблем казалась такой мелочью! Так что я написала Алле и честно призналась, что забью.

Кирилл ещё не вернулся. Он написал сообщение, что вернётся примерно к шести вечера, однако это было слишком поздно.

К шести вечера…

Я провела ладонью по лицу, пытаясь стереть лёгкую панику, но это не помогало. Хотелось сделать что-то полезное, правильное, взрослое, однако вместо этого я сидела и тупо смотрела на стену, пока мысли носились друг за другом, как на карусели.

Круг. Ещё один. И ещё.

Не думать о брате было невозможно. Я представила Влада в палате, практически видела плоскую неудобную подушку, чувствовала больничные запахи, которые въедаются в волосы и одежду. Представила маму, которая по телефону вчера звучала слишком весело. Возможно, за весельем скрывалось отчаяние?

Как и во мне. Только я не пыталась его скрывать.

«Мы уже всё решили,» — сказала мама.

Решили, да. Только вот чужими руками. И чужими деньгами.

Я натянула тёплые носки, накинула пушистый халат и пошла на кухню. Мне хотелось занять чем-то руки и отвлечься, выбросить страхи из головы, так что вместо бесполезного переставления предметов с места на место я включила чайник. Но даже шум не заполнял пустоту внутри.

Телефон завибрировал ровно в тот момент, когда вода начала бурлить.

Неизвестный номер. Хотя последние цифры уже отложились в памяти.

— Да, — сказала я хрипло.

— Доброе утро, Светлана, — голос Сергея Витальевича звучал на удивление бодро. Будто он выспался, успеть выпить кофе и теперь был готов вести переговоры. Никакой истерики и эмоций. Чисто деловой подход. — Я надеюсь, вы подумали.

Я крепче сжала мобильный. Пальцы вспотели.

— Подумала, — выдавила сквозь зубы.

— Прекрасно. Тогда слушайте внимательно. Как только Кирилл приедет, вы немедленно отправляете карту. Сегодня же. Я жду подтверждение. Всё должно быть сделано быстро и без фокусов. Курьера пришлю сам, к девяти вечера. Номер курьера напишу. Как передать карту, решайте сами.

Фокусы… Он ещё не знал, что я действительно собиралась устроить фокус. Только не для того, чтобы его обмануть — я планировала обмануть его ожидания.

— Кирилл приедет к вечеру. Он в дороге. Они ночевали где-то по пути.

— Мне всё давно известно, — сухо прервал меня Сергей Витальевич. — Тем лучше. Значит, у вас есть время подготовиться. И ещё.

Я затаила дыхание.

— Очень советую вам не пытаться играть в благородство, Светлана. Вы не в том положении. Ваша семья ждёт деньги. Ваш брат ждёт. Вы же понимаете, правда?

Это не было вопросом, и Юсупов-старший знал. Он понимал, что отказаться нельзя. Не сейчас, когда выходов не осталось.

Я закрыла глаза и заставила себя говорить спокойно.

— Понимаю.

— Тогда действуйте. Я не хочу, чтобы Кирилл о чём-то догадался. Вы находите карту и сразу её отдаёте. Всё. Конец истории.

Да, конечно.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Как только он приедет.

— И не тяните, Светлана, — жёстко добавил Сергей Витальевич. — Карта нужна уже сегодня. Курьер будет у вас в девять, так что не советую опаздывать.

В трубке раздались короткие гудки. Он даже не попрощался.

Я стояла посреди кухни и смотрела на чайник, который уже давно выключился. Вода остыла, но решение так и не пришло в голову.

На одной чаше весов лежало доверие Кира, а на второй — здоровье брата. И то, и другое было мне дорого. И Сергей Витальевич наверняка понимал это. Наверняка знал, что проигнорировать помощь брату просто нельзя.

Я медленно налила чай и села за стол. Руки тряслись, и первый глоток обжёг язык. Но лёгкая боль заставляла чувствовать, заставляла вспоминать, что худшее ещё впереди. Мне предстояло всё рассказать Юсупову и попросить карту. Он должен был согласиться отдать её. Просто обязан! Мы ведь оба взрослые люди. И я понимала, что когда Кир узнает правду, он взбесится и возможно выгонит меня из квартиры ко всем чертям.

Тем не менее это был единственный шанс, что Кирилл поможет Владу без использования шантажа. И я должна была использовать этот шанс.

Конечно, он мог легко отказаться. Зная характер Юсупова, это картинка рисовалась даже чётче, чем та, в которой он бросался мне на помощь.

Я поставила кружку в раковину и весь день пыталась занять себя чем угодно: уборкой, стиркой, бессмысленной готовкой. Паблито путался под ногами и недовольно мяукал. Он то требовал еду, то недоумённо пялился на кусочки корма в миске для воды. Кот смотрел на меня так, будто я окончательно сошла с ума.