Тогда, неделю назад, она с холодной усмешкой отвернулась от него, сочтя слишком вульгарным для себя. Сейчас же, глядя на своё отражение в платье-протесте, она поняла: вульгарность — это привилегия тех, кому нечего доказывать. А бесстыдство — оружие тех, кого довели до края.

— Я беру его, — её голос прозвучал хрипло, разрезая тишину примерочной. Она имела в виду не только платье.

Не снимая кожаный бунт с плеч, она вышла к консультанту, который почтительно ждал снаружи.

— Я беру это платье. И отправьте мои вещи в особняк.

Консультант, не моргнув глазом, лишь кивнул и скрылся, чтобы выполнить поручение.

Пак Ми-ран снова осталась наедине со своим отражением. Её образ был почти готов. Под кожей, ставшей новой оболочкой, должен был скрываться последний, сокровенный слой — тот самый шёлковый вызов. Её манифест был наполовину написан. Оставалось вписать в него решающий мотив.

Два бунта — явный и скрытый.

Один — для мира, чтобы его шокировать.

Другой — для себя самой, чтобы доказать, что она всё ещё способна на безумство, что её дух не сломлен указами мужа и появлением какого-то мальчишки.

Уголки её губ дрогнули в первом за этот день настоящем, безжалостном подобии улыбки. Пусть Чон-хо и тот фигляр готовятся. Война только началась, и её первым оружием станет бельё за несколько миллионов вон и платье стоимостью с квартиру. Это была её декларация о намерениях, застёгнутая на молнию.

СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА

Пак Ми-ран вошла в отдел La Perla, ощущая себя закованной в свою новую кожаную броню образа бунтарки. Её походка была твёрдой, взгляд — прямым и решительным. Она подошла к консультанту, уже мысленно примеряя тот самый, последний элемент своего бунта.

— Гарнитур «Антигона», — произнесла она, сделав едва заметную паузу, чтобы подчеркнуть значимость момента. — Мой размер.

Продавец-консультант, улыбнувшись, поклонилась: — Одну минуту, самоним, сейчас узнаю наличие.

Ми-ран слегка недоумевала. «Узнает наличие? Неужели в Сеуле нашлась ещё одна безумица, решившаяся на подобный вызов?» — промелькнуло у неё в голове. Ведь сама она отважилась на этот шаг лишь под давлением вопиющих обстоятельств.

Она вопросительно повернулась вслед ушедшему консультанту, и её взгляд скользнул по залу. У дальней примерочной кабинки она увидела его.

Молодой человек, прислонившись к стене, с видом изысканной скуки ожидал кого-то. «Как элегантно одет…» — мысленно оценила Ми-ран. — «Tom Ford, ручная работа. И ему определённо идёт эта стрижка. Выглядит как наследник европейского аристократического рода».

Её взгляд задержался на его очках — матовая чёрная оправа Jacques Marie Mage, редкая и дорогая модель, которую носят те, кто считает Cartier слишком массовым.

Сегодня вселенная явно шла ей навстречу — встретить такого красавца после её демарша было как лайм к текиле, приятный бонус к бунту на сотню миллионов вон.

— Простите, госпожа Пак, — голос девушки консультанта вернул её к реальности. — Но «Антигону», к моему сожалению, уже купили.

Хрустальная сфера её мечты, что ещё минуту назад искрилась над головой, издала первый надтреснутый звук. Раздражение, едва притуплённое шопингом, снова зашевелилось внутри.

Ми-ран чуть приподняла подбородок: — Кто?

Ответа не последовало — только вежливое: — Коллекция лимитирована, если хотите попробую уточнить наличие в других бутиках.

Размышляя, как ей поступить, Ми-ран рассеянно продолжала следить за обаятельным юношей. Он, судя по всему, не замечал её нескромного внимания. Его взгляд, скрытый за затемнёнными стёклами Jacques Marie Mage, был прикован к шторе примерочной кабинки, где, видимо, находилась его спутница.

И тут шторка взметнулась в сторону с таким неистовством, будто пыталась сорвать крепления. Из кабинки вылетела Пак Со-юн. Её щёки горели румянцем, в глазах плескалась смесь ярости и смущения.

В одной руке она сжимала тот самый изящный пакет La Perla.

— Я готова. Пойдём, — бросила она через плечо, не глядя на молодого человека, и торопливо направилась к выходу из отдела, словно спасаясь бегством.

Юноша, «отлипнув» от стены, медленно последовал за ней. Его движения оставались поразительно ленивыми и грациозными.

Сам дьявол не смог бы разобраться в той мешанине мыслей, вопросов и эмоций, что охватили Ми-ран. Досада от того, что «Антигону» купили, смешалась с любопытством к элегантному незнакомцу. А ещё — с странной тревогой. Почему её дочь выглядит такой… потрясённой?