Ми-ран обернулась. К ней, ловко лавируя между покупателями с грацией акулы в коралловых зарослях приближалась, Ким Джи-вон — генеральный директор Starline Entertainment, хищница, чья улыбка могла означать всё, что угодно.

Джи-вон оценивающе оглядела подругу.

— Какой вайб! Выглядишь потрясающе. Balenciaga? Последняя коллекция? На тебе это смотрится как вторая кожа, — Джи-вон сделала театральную паузу, её взгляд стал пристальным и узнающим. — Прямо как королева Сондок, когда та готовилась к битве, которую никто, кроме неё, не предвидел. Великолепно! Дам команду операторам, чтобы выхватили тебя в зале. Пусть все видят, кто здесь настоящая воительница.

Ми-ран почувствовала лёгкое удовлетворение — её бунт был замечен и правильно расшифрован. Но комплимент был произнесён с лёгкой улыбкой, будто Джи-вон видела все тайные пружины, приведшие к этому преображению.

В этот момент Со-юн, уже почти вышедшая из отдела, услышала знакомый голос. Она замерла на секунду, её плечи напряглись. «Щибаль, именно сейчас...» — мелькнуло у неё в голове. Быстро обернувшись, она бросила Ин-хо короткий, но властный взгляд, без слов приказав оставаться на месте.

— Тётя Джи-вон, здравствуйте, — радостно произнесла Со-юн, возвращаясь и совершая безупречный, но быстрый поклон. Хотя её голос был ровным, всё-таки в нём чувствовалась растерянность.

Ин-хо шагнул вперёд — неторопливо, словно выходил на подиум. Его движения были выверены, дыхание спокойно, а осанка — идеальна. Он склонил голову в поклоне, в котором не было ни капли раболепства. Только холодная, сдержанная вежливость.

— Очень приятно, — произнес он бархатным баритоном, не называя имени. Его голос будто стелился по воздуху, но взгляд, скрытый за тёмными очками, оставался неподвижен, направлен куда-то в пространство между женщинами.

Джи-вон оценила его мгновенно — её взгляд, острый как лазер, пробежался по нему сверху донизу. В голове уже щёлкнули профессиональные триггеры: осанка, пропорции, интонация. «Такое нельзя упускать», — подумала она.

— Ого, Со-юн-а, — протянула она, почти мурлыкая. — Не представишь своего спутника? Такой стиль… такая выправка… Ты должна познакомить нас официально. В Starline как раз стартует проект, куда подошла бы именно такая… фактура.

Ми-ран внутренне сжалась. Слово фактура в устах Джи-вон звучало как добыча. Этот мальчик, его хрупкая, но уверенная аура, его спокойствие — всё это внезапно вызывало тревогу. В нём было что-то опасное, не по-корейски свободное, что-то, от чего хотелось одновременно отстраниться и прикрыть дочь, как крылом.

— Джи-вон-а, — резко произнесла Ми-ран. Её голос прозвучал громче, чем она хотела. Рука чуть дрогнула, когда она почти незаметно очертила жестом границу между женщиной и молодыми людьми. — Извини, но у детей срочные планы. Их уже ждут.

Её взгляд метнулся к Со-юн — коротко, жёстко, с тем беззвучным приказом, который понимают только дочери. Уводи его. Сейчас же.

— Да, тётя, простите, — Со-юн поклонилась снова, уже глубже. — Мы действительно спешим. Было приятно вас увидеть.

Ин-хо повторил свой жест. Тот же выверенный, идеально вежливый наклон головы. Но, выпрямляясь, он позволил себе улыбнуться — легко, почти неуловимо. В этой улыбке было всё: очарование, вызов, сожаление и немножко иронии.

— К сожалению, — произнёс он чуть тише, и его баритон стал мягче, — мы и вправду вынуждены спешить. Но, надеюсь, судьба будет милостива и позволит нам возобновить беседу в более располагающей временем обстановке.

Он сделал шаг вперёд — не к Со-юн, как ожидалось, а к Ким Джи-вон.

И, прежде чем кто-то успел среагировать, взял её руку с безупречным, почти старомодным изяществом. Его пальцы едва коснулись её кожи. Он склонился и, задержав дыхание на долю секунды, коснулся её пальцев губами.

Это было не заигрывание. Не дерзость. На миг показалось, что они не в Сеульском бутике, а на рауте XIX века — где подобные поклоны были не эффектным трюком, а привычным ритуалом вежливости.

Так мог бы поступить дипломат на приёме или аристократ на венском балу — без вызова, без игры, просто потому, что иначе нельзя.

Так мог бы действовать человек, для которого подобные жесты естественная форма существования: будто он не раз проделывал это на светских приёмах, где правила этикета знали наизусть, а не искали в гугле.

— Это была честь, — тихо, но отчётливо произнёс он.

С некоторой задержкой отпустил руку. Сделав шаг назад, коротко кивнул Ми-ран и повернулся, следуя за Со-юн.

Мир будто замер.

Даже в шуме Galleria возникла пауза — короткая, но ощутимая, как затишье перед грозой.