Со-мин окидывает его взглядом, от застиранной рубашки до нелепых брюк, и её брови взлетают. «Чинча, он серьёзно? Заявиться в таком виде в дом Паков, о чём он только думал?» — думает она, чувствуя, как гнев закипает ещё сильнее. Она молча кивает на машину, стараясь держать себя в руках.

— Садись, — рявкает она, кивая на машину. — В таком виде тебя даже delivery-мопеды не подберут. Разве только то убитое такси, на котором ты приехал. И то — по ошибке.

Ин-хо улыбается, и его янтарный глаз блестит, как неоновая вывеска.

— Благодарю, весьма любезно с твоей стороны, Со-мин-сси, — отвечает он и, не дав ей опомниться, открывает водительскую дверь и садится за руль.

Со-мин замирает. Её пальцы сжимают ключи так сильно, что узоры отпечатываются на ладони.

— Щибаль... — шепчет она. Он просто сел — и всё. Ни спросил, ни объяснил. Просто сел. Как в своей машине. Как в своей жизни.

«Этот парень — как вирус. Незаметно проникает, захватывает, и ты уже не можешь вспомнить, как всё началось».

Она обходит машину и падает на пассажирское сиденье с тяжёлым вздохом. Протягивает ключи, в её взгляде — напряжение натянутой струны.

— Ты хоть умеешь водить? — спрашивает она. Голос звучит, как предупреждение системы навигации.

— Конечно, — отвечает Ин-хо, даже не взглянув на ключи. Его тон невозмутим, как будто он сидит не в её машине, а в кафе за чашкой американо. — Но я хочу поговорить не про мои навыки и умения.

Со-мин моргает, сбитая с толку. Она поворачивается к нему, и её глаза прищуриваются. «Айго, что опять за поворот?» — думает она, чувствуя, как напряжение стягивает виски.

— Со-мин, я хочу поговорить про твою племянницу, — говорит Ин-хо, и его голос вдруг становится серьёзным, без тени привычной насмешки. Янтарный глаз темнеет, карий — смотрит серьёзно.

— Причём тут Хе-вон? — Со-мин хмурится, её пальцы замирают на ключах. Она ждёт подвоха и его тон сбивает её с ритма.

Ин-хо откидывается на сиденье, его пальцы слегка сжимают руль, словно пытаясь удержать нечто более осязаемое, чем мысли, которые вихрем проносятся в голове.

— Вы сами придумали игру во влюблённую пару во время нашего путешествия, — говорит он, и в его голосе звучит решительная предостерегающая нота. — Я немного подыграл. Но теперь это нужно прекратить. Иначе девочка нафантазирует себе несбыточных мечтаний. И я не хочу быть для неё фантазией, которая разобьётся.

Со-мин открывает рот, чтобы возразить. Она чувствует, как щёки горят. «Чинча, он серьёзно это говорит про Хе-вон?» — думает она, и гнев смешивается с защитной яростью.

— Ким Хе-вон в этом году поступает в институт, — произносит она, и её голос излишне категоричен. — Ей почти девятнадцать. Она достаточно взрослая, чтобы понимать, что к чему.

Ин-хо смотрит на неё, и его лицо — смесь грусти и усталости. Взгляд разноцветных глаз будто говорит: «Ты не поняла».

— Со-мин, прошу, запомни этот разговор, хорошо? — его голос тихий и твёрдый, как асфальт под колёсами. — Ещё запомни — я пытался, но ты не услышала.

Она замирает, чувствуя, как слова оседают в груди, тяжёлые, как камень, брошенный в глубокий колодец — медленно уходят вниз, оставляя гулкое эхо. Ответить уже не успевает.

Рокот двигателя нарушает тишину. К обочине подкатывает чёрный Mercedes-Benz V-Class, тонированные стёкла блестят в неоновом свете. Фары гаснут, мотор продолжает урчать, гипнотический, как бас в K-pop треке. Ин-хо бросает взгляд на микроавтобус, и его губы дёргаются в лёгкой улыбке.

— Ну, мне пора, — говорит он, выскальзывая из машины. — Спасибо за предложение, Со-мин-сси. Прокатимся в другой раз.

— Стой, куда ты… — она не успевает закончить.

Он уже возле микроавтобуса и автоматическая дверь открывается бесшумно, едва он приблизился. Ин-хо исчезает внутри, Mercedes трогается, мигнув стоп-сигналами, как прощальный лайк в KakaoTalk.

Со-мин остаётся в машине, одна. Её пальцы всё ещё сжимают ключи, и она смотрит в темноту, где скрылся микроавтобус. Мысли мечутся: раздражение, недоумение, тревога. «Мичинном, — думает она, — что он вообще несёт? Или… я что-то не понимаю?»

Чон Со-мин пересаживается на место водителя, её пальцы крепко сжимают руль, как спасательный круг, что держит её в реальности. Телефон на пассажирском сиденье пиликает, и экран вспыхивает сообщением от Хе-вон: «Тётя, когда ты будешь? Ты не звонила Ин-хо-оппе? Он не с тобой?» Со-мин смотрит на экран, пальцы замирают над корпусом, не касаясь его. «Щибаль, — неожиданно думает она, — это не сообщение, это прям диагноз».

Она откидывается на сиденье, ещё тёплое от Ин-хо, и её взгляд цепляется за зеркало заднего вида. Там — её отражение: уставшие глаза, нахмуренные брови, лицо женщины, которая слишком взрослая для таких игр. «Чинча, — думает она, — я теперь должна разгребать этот цирк?»

Фары вспыхивают, заливая дорожку перед особняком Паков холодным светом.

— Мичинном… — бормочет она в который раз за вечер, и слово звучит как заклинание против хаоса в голове.

Она хочет выключить телефон, заблокировать экран, забыть про всё. В груди свербит: Ин-хо был прав. Хе-вон, с её девятнадцатилетними мечтами, уже строит воздушные замки, а Со-мин не успела их остановить. «Айго, — думает она, — я должна была заметить раньше».