Со-мин качает головой, включая зажигание. Машина оживает, двигатель рычит, и она нажимает на газ, оставляя за спиной чебольский дом, его тяжёлые двери и недосказанные слова.

В зеркале заднего вида Каннам сияет, задорно подначивая: «Решай, Со-мин, что будешь делать». Она сжимает руль, пальцы излишне напряжены.

«Всё, хватит эмоций, — говорит она так, как обычно уговаривает себя пойти на тренировку в спортзал, где пахнет потом и несбывшимися планами. — Пора действовать».

Телефон снова пиликает, и значок непрочитанного сообщения мигает, как упрёк. Со-мин знает, что она скажет Хе-вон, осталось найти правильный тон. Не обвиняющий, не насмешливый, не как строгая омма. Просто честный.

«Чинча, — думает она, — как объяснить девчонке, что её “оппа” — ходячий хаос полный загадок и недосказанностей?»

Машина вливается в поток ночного Сеула, и неон дробится в лобовом стекле, как осколки разбитых грёз. Со-мин глубоко вдыхает, пытаясь собрать мысли. Хе-вон — умная, но влюблённость — слепит.

«Нужно быть мягкой и убедительной, — решает она. — Развеять её иллюзии, пока они не разбились об реальность».

Она снова смотрит на телефон, но не решается взять его в руки. Вместо этого она проговаривает слова, которые скажет племяннице.

— Хе-вон, послушай… — шепчет она, и её голос тонет в гуле двигателя. — Ин-хо не тот, за кого ты его принимаешь. Эта игра… она закончилась.

Но в голове крутится другое: «Щибаль, как объяснить, что он не звонит, потому что… потому что он сам сказал мне это прекратить?»

Неон Каннама мелькает за окном, и Со-мин чувствует, как тревога сжимает грудь. Она понимает, что разговор с Хе-вон будет как встреча с боссом, который уже решил, что ты виновата. Один неверный шаг — и всё взорвётся.

***

После встречи с Ин-хо, Сун-ми влетает в свою комнату, как ураган, и с размаху падает на кровать, утопая в розовом пледе. Её сердце колотится, как бит в треке NewJeans, что играет из Bluetooth-колонки. Комната оживает в свете мигающих гирлянд, оплетённых вокруг зеркала в углу, и яркие постеры BTS и Blackpink на стенах будто подмигивают ей, как толпа на фестивале. Полки завалены фигурками аниме-персонажей, коробками с украшениями, книгами и учебниками, сваленными в творческом хаосе. «Чинча, всё получилось!» — думает она, и её губы расплываются в широкой улыбке. Ин-хо сказал, что они встретятся завтра. Это почти свидание!

Она переворачивается на спину, пялясь в потолок, где наклеены светящиеся звёзды, и хихикает. «Айго, Ли Ми-ран, готовься кусать локти!» Она представляет лицо Ми-ран — этой заносчивой королевы школы с её идеальным бьюти-блогом в Instagram. Спор Сун-ми выиграет, и точка. Ми-ран с её подружками будут пыхтеть от зависти, когда увидят Сун-ми вместе с Ин-хо-оппой. Сун-ми хихикает громче, воображая их раздосадованные взгляды, как в дорамах, когда главная героиня затыкает всех одним движением.

Она тянется к телефону, чтобы заспамить чат в KakaoTalk своей победой, но пальцы замирают. Вспышка воспоминаний: ссора с Чон А-рим. А-рим набросилась на неё из-за Ин-хо, как будто Сун-ми украла её айдола.

«Айго, — думает Сун-ми, — она реально думает, что я виновата?» А потом эта проныра Ли Ми-ран влезла в их разговор, как всегда, со своим ядовитым языком. Сун-ми, сама того не ожидая, ляпнула, что Ин-хо — её оппа. И всё стремительно закрутилось, как лавина в горах.

Ми-ран тут же захлопнула свою «ловушку» — пригласила Сун-ми с её «оппой» на свой день рождения. Сун-ми тогда чуть не сгорела от стыда, понимая, что если она не появится с Ин-хо, то станет посмешищем всей школы. Но сегодня! Сегодня он был здесь, в их доме, с его странными глазами и нелепой рубашкой, и сказал, что встретится с ней завтра. «Щибаль, — думает Сун-ми, — это как в дораме, когда всё ведёт к катастрофе и вдруг в один миг героиня спасена и всё идёт по плану!»

Сун-ми садится на кровати, поправляя растрёпанные волосы, и смотрит на ноутбук, где в TikTok крутится видео с последним танцевальным трендом. Её взгляд падает на цветное фото на стене: она и А-рим, смеющиеся, с мороженым в руках. «Мы же помиримся, — решает Сун-ми, и её голос звучит вслух, уверенно, как будто она репетирует. — Завтра познакомлю её с Ин-хо-оппой, и всё будет окей».

Повеселев, хватает телефон, чтобы написать А-рим, но замирает. Что, если та опять начнёт спрашивать про Ин-хо? Сун-ми выдыхает, и её улыбка тускнеет. «Чинча, — думает она, — почему всё так сложно?» Неон Каннама за окном мигает, как курсор в чате, ожидающий её ответа, и она падает обратно на кровать, сжимая телефон. Скоро всё решится. Ли Ми-ран проиграет, А-рим простит, а Ин-хо… Ин-хо будет рядом.

***

Пак Ми-ран стояла в гостиной, как будто приросла к паркету. Её пальцы сжимали телефон слишком крепко — даже экран слегка подрагивал от напряжения. Глаза скользнули по абстрактному полотну на стене — аукционная работа молодого художника из Хондэ. Яркие мазки, нервная композиция. Она раньше называла это искусством. Сейчас — ерундой. Картиной, отражающей хаос.

Шёлковый шарф на её плечах сбился, и она резко поправила его, словно стряхивая с себя обрывки раздражения. Но шарф, как и эмоции, не поддавался. Внутри всё клокотало: как послешумовое эхо ужина, где всё пошло не так. Где этот… мальчишка, этот Канг Ин-хо, превратил семейный вечер в постирочную для нервов.