Мы прошли через запасной выход и оказались на площадке, вымощенной серым камнем. На улице уже начало светать, но всё ещё было безлюдно.

— Смотри внимательно, — сказал я, выходя в центр. — Техника называется «Танец Кружащихся Клинков».

Я призвал мечи, закрыл глаза, делая глубокий вдох, и отпустил рукояти.

Клинки дрогнули, зависли в воздухе на уровне груди, а затем пришли в движение. Сначала медленно, чтобы Хай Бо мог разглядеть траектории, потом всё быстрее и быстрее. «Огненный Вздох» описывал широкие, плавные круги, оставляя за собой багровый шлейф. «Белый Гром» вился внутри этих кругов, словно молния, пронзающая облака.

Я же в это время рассказывал об оптимальной траектории, удалении от тела и скорости.

Закончив, я открыл глаза и щёлкнул пальцами. Клинки замерли и послушно отлетели мне за спину.

Хай Бо смотрел на меня круглыми глазами.

— Это… — выдохнул он. — Это невероятно. Очень хорошо продуманная техника. Ты сам сделал все эти расчёты?

— Не совсем, — отмахнулся я. — Помогла Юнь… — я осёкся, вовремя вспомнив, что Хай Бо не знает о моём духе-помощнике. — Помогло понимание меча, которое я получил в одном опасном месте.

— Понимание меча, — задумчиво повторил Хай Бо. — Да, я слышал об этом. У нас, экзорцистов, есть нечто похожее — «Глаз Духа». Мы видим потоки энергий, незримые для обычных практиков.

Он вышел в центр павильона, встал там, где только что стоял я, и закрыл глаза.

— Попробую представить, что моя светлая Ци — это твои клинки, — пробормотал он. — Что она может двигаться также, повиноваться воле, не расплёскиваясь.

Он поднял руки. Между его пальцами начали мерцать золотистые искры — та самая светлая энергия, которой он очищал духов. Искры закружились, пытаясь повторить траектории моих мечей, но выходило у них плохо. Они сталкивались, гасли, разлетались в разные стороны.

— Не получается, — Хай Бо открыл глаза, разочарованно глядя на свои ладони. — Я чувствую, что делаю всё так же, как ты, но энергия не слушается.

— Покажи ещё раз, — попросил я, внимательно наблюдая.

Он повторил попытку. Золотистые искры снова заметались в воздухе, пытаясь описать круги, но получалось коряво и неестественно.

— Вообще, не так, — меня почему-то рассмешили попытки друга.

Хай Бо вопросительно посмотрел на меня.

— Ты пытаешься заставить энергию двигаться по идеальным траекториям, — объяснил я, сам удивляясь тому, как чётко формулируется мысль в моём состоянии. — Но ты забываешь о главном.

— О чём?

— Об окружающем мире.

Я подставил ладонь под лёгкий ветерок, шевеливший листья деревьев.

— Технику всегда нужно немного подправлять, — продолжил я. — Каждый раз она немного другая. Потому что ветер дует с разной силой. Потому что ты не всегда стоишь прямо. Потому что в саду пахнет цветами, и этот запах, как ни странно, тоже влияет — он меняет моё настроение, а значит, и движение Ци. Я не контролирую клинки жёстко. Я просто чувствую их, чувствую мир вокруг и позволяю им двигаться в этом мире, а не вопреки ему.

Хай Бо замер, обдумывая мои слова.

— Ты хочешь сказать… я слишком стараюсь?

— Ты слишком сильно давишь, — поправил я. — Ты не даёшь свободы. Ты командуешь, а нужно взаимодействовать. С ветром, со светом, с собой. Тогда рождается истинная гармония и танец клинков, — я замолчал, и в этот момент меня словно озарило.

Мир вокруг, ветер, свет и запахи. Всё это влияет на клинки. И я это чувствую. Всегда чувствовал, даже когда не отдавал себе отчёта. Мои мечи танцуют не потому, что я ими управляю. Они танцуют, потому что я часть этого мира, и они часть меня, а значит, тоже часть мира. Мы не отделены от всего сущего. Мы с ним — одно целое.

— Вот оно… — прошептал я, чувствуя, как внутри что-то меняется.

— Что? — Хай Бо встревоженно шагнул ко мне. — Е Хань, что с тобой?

Я не ответил, просто закрыл глаза, потому что мир вокруг вдруг стал слишком ярким, слишком громким, слишком настоящим.

Теперь я видел связь во всём. В камнях, в каплях воды, в самом воздухе. Всё было связано тончайшими нитями, и эти нити тянулись ко мне. К моему сердцу. К моим клинкам.

«Танец», — подумал я. — «Я назвал технику танцем, потому что чувствовал это. Чувствовал, что мы движемся в такт чему-то большему. Чему-то, что объединяет всё».

Мой настоящий Путь всегда был со мной. Это Путь Гармонии. Не подчинения, не насилия, не грубой силы, а умения стать частью мира и направить его течение, не ломая, а дополняя.

Осколки даньтяня у меня внутри закрутились в воронку. Их скорость всё возрастала и возрастала, пока не дошла до пика, и весь мой внутренний мир не залил ослепительно яркий свет.

— Твоя Ци нестабильная — донёсся до меня откуда-то издалека голос Юнь Ли. — Я больше не могу удерживать маскировку.

Но я не мог ответить. Я слушал, как шумит ветер в кронах деревьев, как журчит ручей, как поёт свою тихую песню камень. И в этом многоголосье я слышал себя.