Хай Бо поднял на меня взгляд.

— Вы спасли мне жизнь, уважаемый Е Хань, — его голос дрогнул, но тут же выровнялся. — Я ещё не оставил наследника. Если бы я погиб в той шахте, дело всей жизни моего отца, деда, прадеда — всё прервалось бы. Так что это благодарность от всего рода. И кроме того, если в будущем когда-нибудь вам понадобится помощь семьи Хай, то мой дом всегда будет открыт для вас.

— Если ты откажешься, то нанесёшь ему серьёзное оскорбление, — подсказала Юнь Ли. — Однако если согласишься, то и сам должен будешь оказывать в будущем поддержку его семье. Оба варианта могут принести как пользу, так и проблемы.

— Хорошо, я принимаю, — решил я после небольшого раздумья. — И запомню ваш дом.

Хай Бо выдохнул. Кажется, всё это время он боялся отказа. На его лице появилась слабая, почти робкая улыбка.

— Благодарю, — он бережно собрал всё разложенное, а форму экзорциста свернул в аккуратный свёрток. — Тогда, если вы готовы, то пора отправляться. Я утром оформил все нужные документы и связался с семьёй Цай, они ждут нас к обеду.

— Готов, — я поднялся, убирая вещи в кольцо. — Можем выходить прямо сейчас.

За воротами нас уже ждал экипаж семьи Хай. Это был настоящий передвижной артефакт: чёрный лакированный короб, подвешенный на системе амортизирующих рессор, с гербом в виде золотого колокольчика. Четвёрка чёрных лошадей с серебристыми гривами нетерпеливо перебирала ногами, выпуская из ноздрей струйки пара, хотя утро было тёплым.

Лао Цзюнь молча кивнул нам, откинул тяжёлую штору, и мы с Хай Бо погрузились внутрь.

В экипаже пахло сандалом и старой кожей. Сиденья были мягкими, обтянутыми тёмно-бордовым бархатом. В стену был вделан небольшой столик с закреплённым чайником и двумя чашками.

— Путь займёт около часа, — тихо сказал Хай Бо, когда экипаж, качнувшись, тронулся с места. — Родовое поместье Цай находится в восточных предгорьях.

Я кивнул, наблюдая в узкое окно, как городские улицы сменяются широкими мощёными дорогами, те — просёлками, а просёлки — наконец-то свободными полями.

Хай Бо молчал, но я чувствовал исходящее от него напряжение. Его пальцы нервно поглаживали рукоять колокольчика, закреплённого на поясе.

— Переживаешь? — спросил я прямо.

Он вздрогнул, но не стал отпираться.

— Да, — он не стал уходить от ответа. — Мой отец всегда говорил, что родовые склепы богатых семей — это самое опасное, с чем может столкнуться экзорцист. Почти всегда там есть что-то, о чём заказчик «забудет» предупредить.

— Но ты всё равно взялся за заказ, — я удивлённо покачал головой.

— Рано или поздно мне бы всё равно пришлось, — усмехнулся Хай Бо. — Цай нашли бы, как меня уговорить, подкупить или заставить. А сейчас я хотя бы буду не один. К тому же там мы сможем достать кристаллы, которые тебе нужны.

— Выходит, нам обоим повезло повстречать друг друга, — кивнул я, рассматривая пункт нашего назначения, к которому мы уже почти подъехали.

Поместье семьи Цай поражало не столько размером, сколько тщательно продуманной военной архитектурой.

Оно стояло на пологом холме, окружённое тройным кольцом высоких стен из тёмно-серого, с зеленоватым отливом камня. По углам возвышались боевые башни с узкими бойницами для лучников. Фасады главного здания, видневшегося за стенами, были облицованы белым мрамором и огромными щитами из бронзы. Крыша была из тёмно-синей, почти чёрной черепицы, с острыми, задранными вверх углами.

У ворот нас встречал главный привратник, мужчина лет пятидесяти с пронзительным взглядом и нашивками, указывающими на статус офицера личной стражи.

— Семья Цай приветствует мастеров над духами Хай Бо и его спутника Е Ханя. Старейшина Цай Чан ожидает вас в своём кабинете. Прошу следовать за мной.

Нас провели через лабиринт внутренних дворов, каждый из которых был вымощен идеально подогнанным друг к другу камнем и украшен дорогими статуями из белого мрамора. В одном из двориков я заметил площадку для тренировок, где десяток молодых практиков в одинаковых серых одеждах отрабатывали удары копьями.

— Военная семья, — тихо прокомментировал Хай Бо. — У Цай сильные позиции в пограничной страже.

Кабинет старейшины был просторным помещением на втором этаже главного корпуса. Сам Цай Чан сидел в низком кресле у окна спиной к свету, так что его лицо оставалось в тени.

Это был старик. Его кожа, испещрённая сетью глубоких морщин, напоминала кору старого дуба. Но осанка оставалась прямой, а взгляд абсолютно ясным, без намёка на старческое помутнение.

— Приветствую вас от лица семьи Цай, — его голос звучал по-военному твёрдо и громко. — Чай, вино? Или сразу к делу?