— К делу, — ответил Хай Бо, усаживаясь напротив. Я занял позицию чуть сбоку и сзади — так, чтобы видеть и старейшину, и вход.

Цай Чан коротко кивнул, словно ожидал именно такого ответа.

— Склепу четыреста семьдесят три года, — начал он без предисловий. — Мой прапрапрадед заложил его, когда основал род. Там покоятся тринадцать поколений Цай. Почти шесть сотен человек.

Он помолчал, словно что-то вспоминая.

— Первые признаки появились полгода назад. Сторожа говорили, что по ночам из-под земли доносится гул. Сначала отвечающие за склеп хранители списывали всё на ветер и подвижки почвы, — его губы, тонкие и бледные, искривились в усмешке, не имеющей ничего общего с весельем. — Четыре месяца назад один из сторожей не вернулся с ночного обхода. Его нашли у входа в склеп. Мёртвого.

— Причина смерти? — тихо спросил Хай Бо.

— Страх, — коротко ответил старейшина. — Его сердце просто разорвалось. Лицо было перекошено таким ужасом, что даже опытные бойцы отворачивались.

Он перевёл взгляд на меня. В полумраке зала его глаза казались двумя кусками тёмного, непрозрачного янтаря.

— В письме Хай Бо описывал вас как опытного экзорциста. Вы уже имели дело с подобным?

— Я не единожды сражался с потусторонним, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Как вместе с уважаемым Хай Бо, так и в одиночестве.

Цай Чан хмыкнул, но вдаваться в подробности не стал.

— После смерти сторожа мы запечатали вход. Наняли практиков из Гильдии, чтобы проверить, что происходит внутри, — он помолчал. — Из трёх человек вернулся один. И то — безумцем. Он всё время повторял: «Они не спят. Они не прощают. Они помнят».

— Кто «они»? — Хай Бо подался вперёд.

— Понятия не имею, — в голосе старейшины впервые прозвучала усталость. — Безумец умер через три дня, так ничего и не объяснив.

Он достал из рукава небольшой, сложенный вчетверо лист плотной бумаги и развернул его на столе. Это был план склепа.

— Здесь главный вход, — его сухой палец коснулся чёрной точки. — Здесь центральный зал с алтарём предков. Здесь, — он обвёл несколько помещений в глубине схемы, — находятся саркофаги последних пяти поколений.

— А здесь? — Хай Бо указал на ответвление в самой глубине плана, обозначенное не как зал, а как коридор, уходящий далеко за пределы склепа.

Цай Чан замер. На несколько секунд в зале воцарилась такая тишина, что за окном стал слышен шелест листвы.

— Здесь, — медленно произнёс старейшина, — находится то, о чём не принято говорить. Но не волнуйтесь, вход туда замурован. Так что беспокоиться не о чем.

— Был замурован, когда всё было спокойно, — поправил его Хай Бо. — Сейчас же, всё может быть.

— Может, — согласился Цай Чан. — И за риск мы готовы заплатить. Сто золотых. Вас устраивает?

— Это оплата одного специалиста, — Хай Бо отрицательно покачал головой, чем сильно удивил меня. Я думал, что подобная работа оплачивается намного скромнее. — И это без недосказанности. Двести пятьдесят.

— По рукам, — Цай Чан не стал торговаться. — Но вы отправляетесь немедленно.

Склеп семьи Цай находился к северу от поместья. Дорога, мощёная серым камнем, петляла между невысоких холмов, поросших жёсткой травой и редкими кустарниками. Провожатые, двое парней лет двадцати, в лёгких кожаных доспехах и с короткими мечами на поясе, молча шли впереди, изредка переглядываясь между собой.

— Сколько нам ещё идти, уважаемые? — спросил Хай Бо, когда мы миновали третий холм.

— Уже близко, господин, — ответил один из провожатых, не оборачиваясь. — За тем хребтом.

Я прислушался к своим ощущениям. Воздух здесь был чище, чем в городе, но вместе с тем дышалось намного тяжелее. Словно не хватало кислорода, но высота тут была не слишком большая, так что дело было в чём-то другом.

— Юнь Ли, — мысленно позвал я. — Ты не можешь проверить состав атмосферы?

— Воздух наполнен тёмной энергией, — отозвалась она почти мгновенно. — Источник в двух-трёх ли к северо-востоку. Концентрация растёт по мере приближения. Однако ваша техника дыхания вполне способна противостоять всем негативным эффектам.

— Спасибо, — поблагодарил я её, поднимаясь за провожатыми на очередной хребет, за которым мы, наконец, увидели склеп.

Он располагался в небольшой ложбине, словно специально вырезанной в скальном массиве. Это было огромное сооружение из тёмно-серого камня, наполовину вросшее в землю. Фасад украшали барельефы: воины в древних доспехах, сцены битв, фигуры женщин в длинных одеяниях, склонивших головы в скорбных поклонах. Вход закрывали тяжёлые каменные двери, покрытые вырезанными на них молитвами.