— Кто это, что там случилось? — соплеменники Касыма повисли на поводьях коня, что, как птица домчал своего седока до лагеря.

Касым судорожно хватал ртом воздух, задыхаясь от осознания того, что выскользнул из лап неминуемой смерти — из пяти десятков молодчиков, поехавших с ним к чужому лагерю, приближалось, нахлестывая лошадей, всего десятка полтора.

Касым собирался сказать, что какие-то степные ублюдки, непонятного рода –племени, без всякой причины, презрев вековые законы гостеприимства, напали, а него и его друзей, но вместо этого просто ткнул рукой в сторону недалеких холмов, с которых в сторону лагеря разбойников торопливо спускалась густая конная лава чьей-то кавалерии в одинаковых серых мундирах.

Рабский рынок.

Одинокий аэроплан появился внезапно. Серебристая птица бесшумно летела над фарватером реи и была видна половине города. Часовые на стенах и фортах, прикрыв глаза от солнца следили за красивым полетом крылатой машины, местные толстосумы отставили чашечки с черным, как смоль, кофе, провожали взглядом самолет, пытаясь понять, что за знак нарисован на его хвосте и фюзеляже. В какой-то момент от аэроплана отделилась какое-то черное веретено, что понеслось к воде и воткнулось в корму, стоявшего на якоре, турецкого военного корабля. Над кормой канонерки вспыхнуло дымное облако и поднялся столб мутной воды, обрушившийся на палубу «Победителя», после чего, со оглушительным скрипом и скрежетом, корма корабля стала погружаться в воду Дона, вздымая вверх ржавый нос судна и разрывая цепи носовых якорей.

Позабыв о степенности и общественном положении, гости тенистых веранд рабского рынка, повскакивали со своих тюфяков и подушек, чтобы в полнейшем изумлении наблюдать, как аэроплан, только что, походя, уничтоживший самый мощный военный корабль в Азовском море, развернулся над рекой и направился в сторону крепости, после чего с неба раздалась стрельба.

Пораженные звуками стрельбы, уважаемые господа даже не сразу поняли, что убивают именно их — с палуб британских судов, в сторону берега, стреляли шестиствольные «гатлинги» и какие-то люди с винтовками.

Георгиос Костаниди, богатейший торговец Азова, очнулся из оцепенения, когда рядом с ним рухнул на землю уважаемый Абуб, богатейший откупщик, и богато расшитая, шелковая чалма покатилась по каменным плитам. Взвизгнув от осознания скорой смерти, Костаниди бросился к стенам внутренней крепости, так как от безжалостного огня шестиствольных шайтан-машин ни веранды, ни загоны, ни резной паланкин, брошенный слугами Георгиоса, спасти не могли. Грек бежал быстрее ветра, подгоняемый вскриками бегущих за ним носильщиков и телохранителей, невольно закрывающих хозяина от пуль своими телами. Со цитадели тоже стреляли и казалось, что пули свистят везде, но пронырливый грек умудрялся бежать, думая лишь о том, чтобы не проскочить распахнутые крепостные ворота, так как он уже ничего не видел, пот тек просто потоком и разъедал глаза. Костаниди удачно, один из немногих, добежал до арки ворот и, прижавшись к толстой крепостной стене, уже недосягаемый для стрелков, пытался отдышаться, когда из тени ворот к нему шагнул турецкий аскер, в синем мундире и форменной красной феске, воровато оглянулся и глубоко вонзил в обширное брюхо торговца длинный огромный штык-ятаган, после чего сорвал с пояса Георгиоса увесистый кошель с золотом, приготовленный для покупок рабов и убежал, оставив несчастного торговца умирать в страшных мучениях.

Цитадель.

Когда над восточными воротами появился аэроплан и стал поливать стены и башни внутренней крепости из митральезы, полон просто стал заваливаться на мостовую, так как сил бежать и спасаться у рабов уже не оставалось, да и куда побежишь с толстым канатом вокруг шеи, где любой неосторожный шаг может насмерть задушить соседа?

Выскочившие откуда-то солдаты в серых мундирах принялись азартно расстреливать мурз и прочих ханов, ну и конному конвою, охранявшему пленников тоже досталось. На стенах и башнях началась короткая, но яростная схватка, но турецких аскеров там было очень мало, а ворвавшиеся на укрепления солдаты в серых мундирах не знали жалости, яростно рубя саблями всех, кто осмелился сопротивляться. Через пять минут со стен и башен начали сбрасывать трупы защитников в синих мундирах и фесках, после чего захватчики начали расстреливать турецких солдат, бросившихся на стены и к орудиям на бастионах, а многочисленные зеваки, в панике, бросились в укрытия, нося еще большую панику.

Бастион.

Юзбаши Картал в этот проклятый день был старшим офицером на бастионе Топрак-кале, прикрывавшем северный фас крепости.

Утро прошло спокойно. Сержанты доложили, что все аскеры явились на службу, и капитан Картал посчитал, что сделал уже достаточно и решил укрыться от полуденного зноя в углубленном каземате, где располагался офицерский салон. Денщик успел подать командиру чашку кофе и убежал на кухню, проверить, чтобы повар не слишком много сожрал из офицерского пайка, когда на улице что-то оглушительно грохнуло, после чего началась заполошная стрельба. Капитан уронил кофе и, застегивая на ходу пуговицы мундира, бросился к выходу, забыв прихватить длинную и неудобную саблю. По внутреннему двору укрепления бегали солдаты, кто-то, вооружившись винтовками с примкнутыми штыками, начал строится в неровную шеренгу под руководством сообразительного он-баши.

Офицер взбежал на куртину, осмотрелся и ахнул от ужаса.

С британских торговых кораблей стреляли из винтовок и «гатлингов», выметая свинцом, как метлой, площадь невольничьего рынка, где сегодня собрались наиболее богатые и уважаемые люди города. С некоторым удовлетворением юзбаши разглядел нелепо разметавшуюся на плитах фигуру, обряженную в шитый золотом мундир коменданта крепости, который уже два года не подписывал рапорт капитана Картала на перевод из этой дыры, называемой Азовом. Отогнав недостойные офицера мысли о справедливости и воздаянии, капитан продолжил осмотр окрестностей, которые его совсем не порадовали. Кроме богатейших людей города, несколько десятков трупов которых, усыпали плиты невольничьего рынка, Турция и Азов понесли еще одну, более тяжелую потерю — военный корабль под красным вымпелом определенно тонул, вздымая к небу ободранную носовую часть и погрузившись в глубь реки кормой. Правда было непонятно, кто напал на бронированную канонерку, вооруженную тремя серьезными пушками большого калибра, но уже пора было принимать меры. Офицер задумался. Явными врагами тут были только английские суда, и в этом была проблема. Англичане — это англичане, и ошибиться в этом вопросе было нельзя. Больше всего офицера смущало то, что, несмотря на стрельбу, вспыхнувшую по всей территории крепости, английские торговцы стреляли исключительно в верхушку, военную и торговую, города, а в сторону укреплений, где находился юзбаши, не было выпущено ни одной пули. А если англичане выполняют высочайшее повеление султана, разоблачившего очередной заговор и, с помощью своих покровителей с далекого острова, решившего избавиться от заговорщиков в Азове, вот таким, странным, но безусловно, действенным способом. И если он, младший офицер, влезет и сорвет этот план? Никто не будет посылать безвестному юзбаши Карталу изысканную алмазную пыль для последней чашечки кофе. Его просто удавят или зашьют в мешок и утопят в мутной воде этой северной реки. Но что-то надо было делать, и еще подумав, капитан дал команду открывать артиллерийские погреба и подвозить к орудиям снаряды.

К сожалению, в сторону британских кораблей могла стрелять только одна пушка, правда с такой дистанции промахнуться по таким большим целям было невозможно. И капитан решил, что британцы — британцами, но зарядить орудия укрепления он обязан. Вообще, пару снарядов было положено иметь у пушек постоянно, но три месяца назад, в ночное время, возле орудия не досчитались одной чугунной болванки. Куда делся снаряд, по сути, никому не нужный, проведенным расследованием, установить не удалось, но комендант крепости вбил себе в голову, что секретный снаряд к устаревшей британской пушке ночью украли казаки, чтобы выведать все секреты обороны вверенной ему крепости, долго опал ногами, лишив аскеров бастиона месячного денежного содержания и приказав отныне хранить все снаряды в пороховых погребах крепости. И вот надо ждать, пока напуганные артиллеристы привезут по специально проложенным рельсам тележки с снарядами и пороховыми картузами к орудиям.