— Что дальше, госпожа?

— Давайте доберемся до лагеря и обговорим дальнейшие действия.

Через два часа на горизонте поднялось облако пыли, от которого отделилась цепочка арб, медленно кативших к британскому лагерю, на огромных колесах, сбитых из досок.

Десять тысяч винтовок пересчитывали и вывозили до темноты, а на патроны британцы пообещали выдать утром следующего дня.

Ночь прошла тревожно. От лагерей бухарцев и афганцев слышались крики и звуки коротких схваток, слышались отдельные выстрелы, тревожившие британских часовых.

На рассвете у ворот лагеря выстроилась колонна неуклюжих телег.

Полковник О Хара, старший британский офицер на этой передовой базе, оторванный дежурным офицером от завтрака, раздраженно отмахнулся серебряной ложкой:

— Запускайте по две телеги, и пусть быстрее выметаются отсюда, немытые дикари!

— Есть, сэр! — козырнул молодой лейтенант, которому три месяца назад родственники купили офицерский патент и отправили в Азию, чтобы быстрее поправить финансовые дела.

Арбы, по одной, заезжали внутрь периметра, объезжали по дорожке блиндированные вагоны, прикрывающие своими стальными бортами товарные вагоны и платформы с оружием боеприпасами, подъезжали к вагону, у которой стояли пара британских каптенармусов и начинали перегружать патроны, порох, капсюли и свинец с пулелейками, после чего, несколько грузчиков из числа приехавших на телеге степняков скоро перегружали груз, следуя указаниям кладовщиков, ставящих пометки в амбарных книгах.

Отделения солдат потянулись к взводным кухням, откуда одуряюще пахло свежими печеными лепешками и свежим кофе. На бронеплощадках, у орудий и «гатлингов», развернутых в сторону степи, оставались только наблюдатели, чьи пробковые шлемы торчали над стальными бортами, а высоко в зените, как символ величия империи, висел огромный дирижабль, с «Юнион Джеком» на хвосте.

Все началось с пустяковой заминки — телега, стоящая за колючей проволокой, ведомая неопытным возчиком, двинулась к воротам, из которых выезжал груженный боеприпасами воз. Сцепившиеся осями повозки заблокировали распахнутые ворота. Возчики и грузчики бестолково метались вокруг возов, пытаясь растащить неуклюжие повозки, к этому бедламу присоединились часовые у ворот, составившие винтовки в козлы, когда внутри базы начался шум, а затем грохнули взрывы. Десяток грузчиков с арб, находившихся на погрузке, тихо зарезали кладовщиков и теперь деловито бежали вдоль броневагонов, отстреливая немногочисленных наблюдателей. Возчики у ворот, только что неуклюже дергающие тяжелые возы в разные стороны, набросились на часовых, которые попытались пробиться к своим винтовкам, но не преуспели в этом, а потом стало совсем поздно — десятки серых холмиков, издали похожих на норы каких-то степных зверьков. Перемешанные с серыми стеблями выжженной травы, превратились в смуглых людей, что с оружием бежали в сторону ворот или, встав на колени, деловито расстреливали мечущихся у взводных кухонь, безоружных британских солдат. Конец противостоянию положил какой-то степняк, который прорвался к шестиствольному «гатлингу» и ударил густой очередью над головами сражающихся, отчего у выбежавших на шум из палаток офицеров сразу пропало желание сражаться.

— Теперь вы видите, сэр…- прошептал капитан Дулиттл полковнику О Хара, старательно вздымая руки повыше: — Тот дикарь не соврал, их действительно обучали британские офицеры.

Борт линейного дирижабля «Хайборн» Королевского воздушного флота.

— Сэр, внизу что-то происходит…

— Что такое, юноша? — коммодор Хулит обернулся в сторону петти –офицера, застывшего на пороге капитанской каюты.

— Внизу что-то происходит, сэр.

— Где внизу? Какая-то банда на подходе? — капитан накинул мундир и вышел из каюты.

— Никак нет, сэр, внизу, на базе, внизу, что-то происходит.

— Что происходит?

— Не знаю сэр, не могу понять.

— Пошли. — капитан почти оттолкнул замешкавшегося на пороге старшину и косолапя, двинулся в сторону рубки дирижабля, не обратил внимание на вытянувшихся членов экипажа и вытянул мощный перископ, направленный строго вниз.

— Я ничего не вижу? — капитан поводил мощной линзой из стороны в сторону: — Что ты там увидел, МакДак?

— Не знаю, сэр, что-то показалось…

— Чтобы больше не казалось, петти –офицер, вы заступаете на дополнительную вахту, на четыре часа, воздушным наблюдателем…

Капитан грозно оглядел, замерших как испуганные кролики, подчиненных, и, громко топая по палубе, двинулся обратно в каюту. Завтра их должны были сменить другой дирижабль — баллоны, несмотря на магическую защиту, все равно. выпускали газ, и последнюю неделю чтобы удерживать воздушный корабль в воздухе, на заданной высоте, капитану приходилось тратить кучу магической энергии, что не способствовало хорошему настроению командира.

Петти — офицер МакДак тоже обиделся. Он за месяц достаточно насмотрелся на суету внизу, чтобы понять, что внизу происходит что-то неправильное, но командир был в последние дни был крайне злой и нервный, поэтому обиженный старшина промолчал, когда между облаков мелькнули два силуэта чужих аэропланов.

Гюлер, царица Сибирская.

Нам очень повезло, нам всем повезло, что я два года гоняла эту степную вольницу, доводя их до ледяного пота и икоты. Муж рассказывал мне про одного великого воителя древности, Чингиз-хана, который подчинил себе всю степь, от горизонта до горизонта и о том. Как его воины боялись наказания за проступок больше, чем смерти в бою, и я поняла, что для меня это единственный выход, иначе я не удержу в узде этих степных разбойников. До сломанных позвоночников дело у меня не дошло, но десяток, посмевший не выполнить мой прямой приказ, я расстреляла лично, прямо в конном строю, хорошо, что муж, незадолго до этой истории, подарил мне пару автоматических пистолетов и патронов хватило на всех наглецов.

Два дня мы вывозили с базы оружие и боеприпасы, а плененные британские солдаты изображали повседневную жизнь гарнизона, будучи под постоянным прицелом моих бойцов, переодетых в красные мундиры и пробковые шлемы. Попытка британских офицеров подать сигнал тревоги на дирижабль вовремя заметили, после чего господа командиры были заперты в пустом пороховом крытом вагоне, обложенном мешками с порохом и обещанием взорвать их незамедлительно, как только господа офицеры еще раз нарушат условия нахождения в плену. Вообще, меня удивило всяческое отсутствие коммуникации между гарнизоном базы и воздухоплавателями. База существовала сама по себе, а дирижабль висел в небе совершенно индифферентно.