Оппугнация — штурм помоста, один из видов сражения на арене.

Занимались здесь двадцать пять гладиаторов или около того. Ферокс призвал их к вниманию. Ланиста кратко обрисовал предстоящую задачу и повернулся к Палемону.

— Ну, показывай.

Палемон усмехнулся и потребовал себе вооружение «фракийца» — слабо искривлённый деревянный меч, вдвое тяжелее боевого, и небольшой, почти квадратный щит. Против «гостя» Ферокс выставил мирмиллона.

Мирмиллон — гладиатор, вооруженный мечом-гладием, легионерским щитом-скутумом. Использовал защиту-манику на правую руку, обмотки на ногах и шлем с полями, маской и гребнем.

Всё последовавшее представление ланиста кусал губы. Палемон поочерёдно наставил синяков трём мирмиллонам, повалял их в песке. Затем велел нападать одновременно. Ферокс кричал им, чтобы действовали слаженно и задавили противника щитами с трёх сторон, но не тут-то было. Палемон перемещался невероятно быстро для человека его сложения, и мирмиллоны всё время мешали друг другу, толкались и пропускали удары. Вскоре все трое опять растянулись на песке, постанывая и потирая ушибы.

— Болваны! — в сердцах вскричал Помпоний.

Палемон потребовал трезубец ретиария, взошёл на помост и велел его штурмовать двум секуторам. Результат оказался тем же. Потом он опять избивал мирмиллонов, гопломахов, «фракийцев», при этом, как и обещал, непрерывно комментировал все свои действия, вообще не запыхавшись.

Ретиарий — гладиатор, вооружённый трезубцем и сетью. Из защиты имел только наплечник-галер на левом плече. Секутор — гладиатор, по вооружению похожий на мирмиллона. Отличался гладким шлемом без полей и с глухой маской.Гопломах — гладиатор, вооружённый копьём, маленьким круглым щитом-пармулой и кинжалом.

Ферокс скрипел зубами. Помпоний на чём свет стоит бранил «лентяев» за их «толстые неповоротливые жопы». В его устах это звучало особенно забавно.

Наконец, он не выдержал и велел прекратить безобразие.

Палемон отдал рабу оружие.

— Ну, что скажешь, почтеннейший?

— Тебе повезло, — мрачно изрёк Помпоний, — это бестолковые новички. Мои лучшие мальчики сейчас в Риме.

— Продал? — поинтересовался Палемон, — или сдал в наём?

— Кого и продал, — нехотя ответил ланиста, — но Гектор ещё вернётся. Посмотрим, как справишься с ним.

— Говорят, цезарь объявил сто двадцать дней игр. Прошло полтора месяца. Твоему Гектору ещё долго махаться.

— Ты на что намекаешь? — недовольно проговорил Помпоний, — чего ты хочешь? На место Ферокса метишь? Он мне только доктором десять лет служит. А ещё был рудиарием и аукторатом, как деревянный меч получил. Да и вообще. С семнадцати лет в моей фамилии. Он мне верен, и я его не прогоню.

Рудиарий — гладиатор, получивший свободу и её символ — деревянный меч рудий (рудиус).

— Я о том и не прошу.

— Тогда чего желаешь?

— Я готов стать помощником Ферокса, — Палемон посмотрел на доктора и спросил его, — сколько господин тебе платит?

— Пятьдесят денариев, — буркнул тот.

— В месяц? Неплохо. Даже очень, видать он и правда тебя высоко ценит.

Палемон повернулся к ланисте.

— Я попрошу ровно половину этой суммы.

— С чего бы так скромно? — недоверчиво прищурился толстяк.

— Ну… Будут и другие условия.

— Какие?

— Я стану учить всех, но особо выделю пятерых. Присмотрюсь и выберу. Эти люди поступят в моё распоряжение вне школы. Так, как ты сдаёшь парней в наём, например, госпоже Софронике. Я буду время от времени отлучаться, а они меня сопровождать. Если с ними произойдёт какая-нибудь неприятность, я возмещу полную стоимость.

Помпоний и Ферокс переглянулись.

«Порешил кого?»

— Уж не собираешься ли ты промышлять… всяким непотребством? — подозрительным тоном поинтересовался ланиста.

Эти новые обстоятельства весьма его насторожили.

— Ты хотел сказать — «разбоем»? — улыбнулся Палемон, — нет, ни в коем случае. Но мне всё же потребуются крепкие парни. Ещё одно условие — ты не должен их продавать или сдавать в наём. Они будут мои. Хотя, конечно, ты хозяин. Можешь выставлять на игры. И я буду рад, если ты соблаговолишь одарить меня донативой на радостях от их успехов.

— Успехи… — усмехнулся ланиста, — тебе не кажется, дорогой Палемон, или как там тебя на самом деле зовут, что ты делишь шкуру неубитого льва?

— Я предлагаю подождать до Нептуналий, где твои сомнения развеются. Выстави пятёрку, которую я назову — они всех там уделают.

— Три нундины, — с сомнением в голосе заметил Помпоний, — маловато. А если обгадишься?

— Тогда договор будет недействителен, — спокойно ответил Палемон, — и я, разумеется, не стану выбирать совсем уж неумех. Ну что? По рукам?